Ищущий Битву

«Мрак», – прошептал я и поднялся, ища какое-нибудь подобие фигового листка. Покончив с этим щепетильным делом, я кликнул гостиничного слугу.

Ведро холодной воды несколько прибавило бодрости телу и ясности взгляду, но сон, все же гнездившийся в закоулках моего мозга, давал о себе знать. Почесав в затылке, я велел слуге вскипятить для меня кубок воды и полез в шлем, где под войлочной подушкой в заначке хранилось несколько пакетиков растворимого кофе.

– Что глаза вытаращил, болван? – осадил я слугу, принесшего кипяток и теперь в ожидании заработанного гроттена завороженно наблюдавшего, как растворяется в воде содержимое пакетика.

Разминка окончательно привела меня в чувство и, вдоволь поработав формальные комплексы, вдоволь поупражнявшись в фехтовальных каверзах, я с удовольствием ощутил себя в отличной форме. Крикнув хозяину, что можно подавать завтрак, я вернул клинок в исходное положение и только тут заметил, что моя «милая пастушка» при полном параде стоит тихо, как мышонок, у камина и смотрит на меня своими большущими глазами.

– Мне пора, ваша милость, – тихо произнесла она с непробиваемой почтительностью. С восходом солнца сословные различия вновь стали несокрушимы, словно цитадель Трифеля.

Я подошел к ней, обнял, чмокнул в забавно наморщенный нос. Она была очень милой девушкой, и, сказать по правде, по отношению к ней я чувствовал себя крайне неловко.

Вытряхнув из кошелька десяток золотых, я высыпал их ей в передник:

– На, купи себе что-нибудь на память.

Я поступал вполне в духе времени, а на деньги, подаренные мной, вполне можно было купить приличную ферму, но на душе у меня было паршиво, и слезинка, мелькнувшая в ее глазах, ставших еще больше от изумления моей щедростью, окончательно ввергла меня в уныние. Я повернулся спиной к девушке и отошел к небольшому окну, сквозь которое комната наполнялась рассеянным солнечным светом.

Она выскользнула из комнаты, и ее туфельки дробно застучали вниз по крутой лестнице.

За окном бушевало предпраздничное море ярких вымпелов и знамен. Городские дома, щедро изукрашенные гербами остановившихся в них рыцарей, радовали глаз своей свежей чистотой. Нельзя было не отметить, что принц Оттон навел в городе образцовый порядок. В то время как въезд в Париж без противогаза я числил среди рыцарских подвигов, здесь были великолепно замощены дороги, и лужи нечистот не оскверняли воздух своим мерзостным зловонием.