У Великой реки. Битва

«Сие оружие улучшено и украшено мастером Барри из Дома Гимри, что в Лесной гряде, для баронета ас-Мирена, что родом из баронства Вирац». Все понял? Откуда взял?

– Вот оно как… – протянул я. – Взял-то с тела, он нам попался на втором этаже в «Водаре Великом». В плаще таком дорогом, помнишь?

Я показал руками нечто, что должно было продемонстрировать, какой дорогой был плащ на покойном.

– Ну да, помню… Погодь, а его-то что сюда занесло? И это какой из них, из ас-Миренов?

– Сын, думаю, – пожал я плечами. – Папаше лет шестьдесят должно быть.

– О чем вы? – не выдержала Маша, слушавшая весь разговор. – Кто такой ac-Мирен?

– Ac-Мирены – баронеты из Вираца, лишенные всех земель и имений за чернокнижие, – пояснил я. – И, кстати, подозревались в поклонении Кали. Поговаривали, что Арк ас-Мирен был тайным ее жрецом и в их замке приносились жертвы. «Палата знаний» как-то об этом прознала, и ас-Ормановы орлы учинили там разгром. Ничего доказать не смогли, но при этом по следам имевшейся там магии в подозрениях укрепились. Поймали в имении одного Созерцающего, но на улице, а тот все время утверждал, что прокрался в замок, дабы нанести вред владельцу.

– Врал? – уточнила Маша.

– Врал, и правды от него не доискались. Оказался под «Огненной печатью» и сгорел, как наш знакомый вампир. В общем, ас-Мирен-старший отделался изгнанием, исчез, но через пару лет вынырнул с женой и новорожденным в Гуляйполе, где по сей момент в авторитете. Особняк у него немалый в самом центре города, и вообще, по всему видать, процветает.

Рарри кивал в такт каждому моему слову, словно подтверждая их правдивость.

– А ты откуда знаешь? – спросил Орри.

– В газетах одно время много о нем писали, – ответил я. – Вот в «Тверских ведомостях» и прочитал. Подозревали, что он покровительствует шайкам речных пиратов и браконьеров, а то и вовсе ими командует, но тоже ничего не доказали.

– А ты, получается, его сынульку прихлопнул? – с веселым любопытством спросил Орри.

– Получается, что так.

– Беречься тебе надо, – проворковала Лари.

Она, к моему удивлению, не вмешивалась в разговор, а молча лежала на уже подаренной ей кем-то волчьей шкуре, опираясь на локоть и вытянув длинные ноги, по-кошачьи сонно щурясь на огонь.

– Надо, – согласился я.

А поди не согласись. Папаша покойного имеет репутацию чуть не главного бандюги от Твери и до Нижнего Новгорода. Теперь оглядываться придется.

– Так что получается? – снова заговорила Маша. – С одной стороны, все проблемы здесь от Вираца.