У Великой реки. Битва

– Ливия… – эхом повторила она с невыразимой горечью.

Неужели эти пустые внутри твари действительно способны любить? Не верю, не верю, из них же изгнали человека, там воплощенный демон внутри. Но зачем ей притворяться?

Водяной пистолетик удобно улегся в руке, пальцы обхватили рычаг, но я медлил. Если я выстрелю, облив ее святой водой, она одним движением может свернуть мне шею, даже инстинктивно. Она древняя, я это чувствую, и Силы у нее на десяток обычных вампиров. Не хочу.

Рука моя скользнула вдоль бедра вниз, я даже не целился, а угадывал направление. И начал жать на рычаг «брызгалки», стараясь, чтобы святая вода лилась на подол ее просторного балахона. А она по-прежнему стояла за мной, обхватив за шею. Ткань толстая, промокнет она не сразу, и главное – постепенно. Из-за этой ткани она не наткнулась рукой на знаки Мардога на воротнике моей кольчуги, не сработала моя защита.

– Что за демон? – чуть повысив голос, спросила Ливия, ни к кому не адресуясь.

После чего сделала то, на что я и рассчитывал, – почувствовав первое жжение и не имея намерения убить меня немедленно, она с самоуверенностью, присущей всему вампирскому племени, просто оттолкнула меня. Небрежно, но при этом с такой силой, что я пролетел лицом вперед через всю комнату, больно наткнулся коленями на стоящую поперек моей траектории полета длинную дубовую лавку и с грохотом перевалился через нее. Но когда я поднялся, водяной пистолет был у меня в левой руке, а в правой надежно и увесисто устроился «сорок четвертый».

Вампирша даже не смотрела на меня. Шипя, она старалась оттянуть от своего тела промокший подол ее просторной хламиды с капюшоном. Наивная, она уже не числила меня во врагах? Или просто близость святой воды к ее драгоценному телу сделала ее невнимательной? А я целился в нее с двух рук и мог ее просто убить. Плевать на колы осиновые, но святой водой я не подпустил бы ее близко, а шесть семнадцатиграммовых пуль моей собственной конструкции из револьвера могли просто разнести ее голову в куски. В любом случае могли ранить так тяжело, что она не смогла бы больше сопротивляться.

Но я тоже медлил. Обещание, данное Арлану, откровенно мешало мне спустить взведенный уже курок. Когда я обещал, что не стану ее убивать, я действительно имел это в виду. А клятвопреступников боги карают – это знают все, даже младенцы.

Неожиданно зарычав, как хищный зверь, Ливия рванула ткань своего балахона руками в стороны, раздирая его.