У Великой реки. Битва

Все уставились на красный светящийся шарик, который вдруг ускорился и подплыл к одному участку стены, зависнув перед ним. Свечение усилилось, а из-под вполне натуральных кирпичей, ставших вдруг полупрозрачными, появился контур полукруглой двери. Красиво, ничего не скажешь.

Маша взяла в руки свой медальон, в который заранее заложила заклятие разрушения иллюзий, и тихо что-то прошептала. Никто ничего не заметил, лишь для меня словно ледяной вихрь пронесся по подвалу. Но стена просто исчезла – бесшумно и без лишних визуальных эффектов. А наши фонари осветили уходящий вдаль и чуть вниз сводчатый коридор, отделанный заплесневелым известняком.

– Ну вот, а вы боялись! – торжествующе заявила Маша.

– Сильна, сильна… – пробормотал Кудин, после чего спросил у меня: – Дальше мы сами или пока вместе?

– Вместе покуда. До самого портала. Там уже вы сами.

– Тогда веди, – сказал нордлинг.

Я обернулся к Маше, сказал:

Она кивнула, сжала медальон ладонью, и прямо в воздухе серебристо засветилось непонятно откуда взявшееся облачко. Затем оно сгустилось в небольшую уродливую крылатую тварь вроде обезьяны с перепончатыми крыльями, которыми она часто-часто махала в воздухе, оставшись на месте. Удерживал ее небольшой колдовской круг, невидимый, но отсвет которого отпечатался на каменном полу.

– Ищи, – сказала Маша твари и сделала жест, словно отгоняя надоедливую муху.

Крылья взмахнули энергичней, тварь раскрыла зубастую пасть и издала такой вопль, что у меня чуть сердце не остановилось, а волосы дыбом встали. Такой же эффект визг произвел и на всех остальных. Кто охнул, кто выругался, кто выматерил импа, который, глубоко равнодушный к нашим эмоциям, полетел в темный коридор. В том и смысл, что тварь эта, планарный имп, злая и бешеная. И кинется с такими воплями на любого, кого встретит на пути в этом самом коридоре. И от нее даже невидимка скрыться не может – имп неуязвим для магии, и на него не действуют ни отвод глаз, ни заклятия незначительности или даже невидимости.

– Что теперь? – спросила Аррава.

– Ждем, – ответила Маша. – Если имп опять не заорет, там никого нет. И мы можем идти.

– А на нас он не кинется? – спросил один из нордлингов, высокий, худой, с маленькой веточкой укропа, застрявшей в жесткой кудрявой бороде.

– Нет. Он через пару минут сам развоплотится, – ответила Маша.

– А как мы узнаем? – продолжал допытываться «укропобородый».

В молчании прошло еще минуты две, затем Маша сказала:

– Там никого нет, можем идти.