У Великой реки. Битва

Города, которым непонятно кто правит, который непонятно чего хочет, но проблем от него по всему Великоречью – лопатой не разгребешь. И при этом на его самостоятельность кроме ярославцев никто и не покушается. Нужен? Наверное, иначе и не объяснить такую, в общем, неожиданную его неуязвимость.

Орк действительно не обманул. Стоило нам дотопать до конца недлинной прямой улицы и свернуть направо, как нашим глазам предстала ярко освещенная вывеска трактира «Ржавый шлем», халтурно изображавшая несколько кривобокого воина с мечом в одной руке и пулеметом неизвестной конструкции в другой. На воине был старинный пластинчатый доспех, а из-под поднятого забрала ржавого шлема не по росту в стороны торчали черные усы, смахивающие на тараканьи. Венчала эта вывеска широкое деревянное крыльцо, с которого дальше вели две двери. На одной крупными буквами на трех языках было написано «Трактир», а на другой – «Оружейная лавка».

– Зайдем? – слегка толкнул я Орри.

– А чего не зайти? Зайдем, – откликнулся тот.

Какой гном не откажется поглазеть на оружие? Никакой. А я на сей счет еще хуже. Хотя работа у меня такая – куда денешься? Работаю этим самым оружием, можно сказать. И есть простое правило: где имеются наемники или охотники, оружейные лавки всегда хорошие и дерьмом не торгуют. Народ кругом понимающий. Поэтому в них и стоит заходить. И мы зашли.

Тяжелая, обитая сталью и укрепленная заметно излучающими рунами прочности дверь скрипнула, пропустив нас в достаточно тесное, но забитое под потолок всякой военной справой помещение. С охотничьим оружием здесь было не очень, я сразу заметил, а вот с военным все в порядке. Винтовки, револьверы, пистолеты и, что совсем невозможно в ином месте, пулеметы и гранаты. Есть же соглашение даже со Старыми княжествами, что ни то, ни другое продавать открыто нельзя, а Гуляйполю законы с соглашениями и не писаны.

За прилавком стоял могучий, широченный гном с рыжей бородищей, крайние прядки которой были обжаты золотыми колечками. Длинные волосы удерживала широкая, вышитая бисером кожаная лента, голубые, как у всего их племени, глаза смотрели настороженно и чуть ехидно.

– Милость богов, – поздоровался я. – Оглядимся?

Гном помолчал пару секунд, затем кивнул, видимо утвердившись в мысли, что мы можем быть покупателями, а вовсе не праздношатающимися бездельниками, и сказал:

– Над вами милость. – Он обвел рукой магазин, сказал: – Смотрите, конечно. Если что – спрашивайте.

– Я сразу и спрошу, – прогудел Орри.