Колечко с бирюзой

 — Об этом я подумаю завтра, — проговорила она, вспомнив вдруг свой любимый роман и жизненную установку Скарлетт. Она может сгодиться и для нее…

Наташа вздохнула и посмотрела на часы. Для воспоминаний и размышлений у нее оставалось совсем мало времени. Она быстро подготовила плацдарм для омовения капризного подопечного и вернулась в палату.

— Снимайте пижаму! — приказала она, не глядя на Игоря.

— Ты как предпочитаешь: полностью меня раздеть или частично?

— Полностью, — Наташа бросила ему на колени простыню, — прикройтесь, если боитесь сглаза.

— Мягко сказать, опасаюсь. Поэтому, будь добра, отвернись, пока я с неимоверными усилиями портки буду стягивать.

— Сами напросились! Можно было потерпеть до завтра. Санитары вас бы в два счета обмыли.

— Обмывают только трупы, да еще, если не ошибаюсь, премии. К тому же нет в тех мужиках ни нежности, ни ласки, по которым так тоскует моя израненная твоей строгостью душа. — Преувеличенно кряхтя и постанывая, Игорь закончил процедуру обматывания чресел простыней и позволил Наташе повернуться.

Стараясь не встречаться взглядом с ехидно поблескивающими серыми глазами, Наташа закрепила бинтом клеенку вокруг его талии, потом отошла на шаг и критически оглядела его.

Игорь заметил откровенную насмешку в ее глазах:

— Мадам не нравится мой гидрокостюм?

— Почему же? Вполне прилично получилось! Но вот его содержимое, — девушка сморщила нос и брезгливо скривилась, — бледное, скукоженное и зловредное до невозможности. Завтра рапорт подам Лацкарту, чтобы мне молоко выдавали за вредные условия труда."

"— Ох, Наталья, отольются тебе мои слезки! Дай только на ноги встать! Помяни мое слово, не пройдет и недели, как будешь молить меня о пощаде. — Игорь нарочито строго посмотрел на нее и скомандовал: — А теперь слушай приказ: доставить меня к месту назначения быстро, в целости и сохранности и, главное, без излишних комментариев.

Наташа, с опаской поглядывая на Игоря, подкатила коляску к кровати и помогла ему перебраться в нее. Только единожды он оперся о ее руку, и девушка немедленно потеряла самообладание. Опустив глаза в пол, она призвала на помощь все свое самообладание, стараясь не выдать желания прильнуть к его обнаженной груди и, выбросив из головы все доводы разума, мысли о настоящем и будущем, склониться перед ним повинно и, будь что будет, отдаться ему душой и телом, подчиниться власти его объятий и поцелуев…

В ванной тусклый свет электрической лампочки едва пробивался сквозь клубы пара.