Точка Бифуркации X

— Можем ли мы знать, каким образом вам удалось узнать о том, что мы делаем?

— Конечно нет, — качнул я головой, вспоминая доклад одного из своих бесов, который летал по ВУЗу и клеил свои уши в самых неожиданных местах и кабинетах.

— Мы не сможем более работать в одном коллективе, если будем думать, что среди нас предатель, — пояснил слова коллеги Сергей.

— А, вот оно что, — бросил я, на мгновение задумавшись. — Тогда спешу вас успокоить — стукача, который сливает информацию на сторону, в том числе и нам, среди вас нет. Мы это уже проверили. Слово.

* * *Остановившись на месте, Сергей едва заметно качнул головой, указывая мне взглядом на Ларионова. Коротко кивнув в ответ, я отдал ментальную команду бесам, которые тут же вытащили парня из психбольницы.

Теперь следовало разобраться с тем, ради чего я вообще решил сюда явиться. Ларионов сидел перед шахматной доской, теребя в пальцах пешку. Чуть сутулый, но крепкий, с лицом человека, успевшего к старости сохранить ясность ума, он казался слишком занятым, чтобы обратить на меня внимание. Хотя, уверен, он однозначно заметил, что кто-то подошёл.

Я медленно и осторожно присел напротив, оглядывая взглядом пожилого мужчину. Морщинистое лицо, глубоко посаженные глаза и высокий лоб.

Неспешно протянув руку к одной из фигур на своей стороне, я сделал ход.

Ларионов неожиданно одобрительно кивнул, чуть поджав губы, и затем поднял на меня пристальный взгляд. В его глазах не было удивления, лишь безмятежное принятие.

— Здравствуйте, Лев Платонович, — проговорил я, заглядывая ему в глаза.

Ларионов приподнял бровь, его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Кто вы? — наконец спросил он, обводя меня цепким взглядом.

— Просто человек, — ответил я уклончиво.

Мужчина чуть склонил голову, будто соглашаясь с моим правом на тайны.

— Это был неплохой ход, — заметил он, возвращая взгляд к доске. — Редко встречаю тех, кто не боится начать с королевского гамбита.

Я улыбнулся и сделал следующий ход.

— Шахматы — игра, в которой важно не только знать правила, но и понимать противника.

Лев Платонович принял мой ход без комментариев, но на этот раз в его глазах мелькнуло одобрение.

— Мудрые слова, — тихо произнёс он. — Но часто ли мы действительно понимаем тех, кто напротив?

Мы обменивались фразами, каждая из которых была маленьким испытанием, скрытой проверкой. Слова старика иногда звучали странно, словно он говорил сам с собой, но мысль в них оставалась ясной.