Марат

Что? Чего он хочет?

Суть доходит не сразу.

- Размазывай, - чеканит хрипло.

Я как под гипнозом. С трудом отдаю отчет в собственных действиях. Прикасаюсь пальцами к своей коже, размазываю вязкие капли.

- Выброси эту тряпку, - отрывисто заявляет Марат.

- Тряпку?

Вместо ответа он срывает с меня скатерть. Пораженно вскрикиваю. Успеваю напрочь позабыть о черной ткани, которой наспех обмоталась. Теперь лоскуты моего белого свадебного платья погребены под саваном. Жуткое зрелище.

- По груди размазывай, - говорит Марат. – Вокруг сосков.

Опять выполняю то, чего он хочет. Семени так много, что я вся смогу обмазаться. Меня будто из брандспойта обдало.

- Сожми грудь, - прибавляет коротко. – Поиграй с ней.

- Как? – удивляюсь.

- Как обычно, - бросает насмешливо. – Когда дрочишь.

- Я не... - нервно закусываю до неприличия распухшую губу, выдерживаю паузу и усмехаюсь: - Я не делаю этого.

- Член обрабатывать не умеешь, сама себя не трахаешь, - хмыкает. – Теперь понятно, почему такой голод в глазах.

- Нет там никакого голода, - выдаю сдавленно. – Просто я… знаешь, у людей есть дела поважнее секса, ясно?

- Накрой груди ладонями, сведи вместе, - игнорирует мою реплику. – Плотнее. Еще. Сожми соски. Сильнее. Перекатывай между пальцами. Покрути.

Я выполняю все распоряжения, хотя это чистое безумие.

Я будто в порно попадаю. И хочу подчиниться. Во всем. Хочу понять, насколько далеко это может зайти. Хочу ощутить собственный предел.

Во рту резко пересыхает.

Марат продолжает надрачивать свой член, и я не способна отвернуться, отвести взгляд от этого до жути низменного и пошлого действа. Примитивно, по-животному. А цепляет, завораживает.

Всего минута – он опять приходит в состояние полной боевой готовности. Набрякшие вены, вздыбленная плоть, побагровевшая головка. Создан завоевывать и карать.

Я точно чокнулась, ведь опять жажду ощутить его глубоко в горле.

Сглатываю с трудом.

- Ты доволен? – интересуюсь тихо.

Марат не отвечает, подхватывает меня и усаживает на край стола. Коленом раздвигает бедра, проводит пальцами между ног.

Я даже запротестовать не успеваю. Ни дернуться, ни шелохнуться. Тщетно пытаюсь увернуться, освободиться от жалящих прикосновений.

Я не привыкла… так быстро. Резко. Сразу.

- А ты точно не целка? – хмурится он, прожигает тяжелым взглядом. – Слишком гладкая, будто нетронутая.

- Я… я просто ухаживаю за… собой, - выдаю судорожно.