Безрассудная

Александр услышал сдавленные смешки мужчин.

– Пойдем, барышня. – Потянув Эйлис из темницы, он не стал обращать внимания на сердитые взгляды Джейма, Эйлис и – к его удивлению – Кейт.

Как только Александр и Эйлис исчезли, Барра перестал сдерживать смех."

"– Клянусь зубами Бога, сейчас не время смеяться, я знаю это, но я не могу остановиться. Вы видели нашего красавчика лэрда? – Он засмеялся еще громче, когда к нему присоединились остальные.

Александр слышал смех в подземелье после его ухода. Он не любил становиться объектом насмешек. Особенно если над ним смеются из-за проделок какой-то маленькой темноглазой женщины. Пока он, сыпля проклятиями, тащил за собой Эйлис, она благоразумно помалкивала. Очутившись в своей спальне, Александр захлопнул тяжелую дверь и толкнул Эйлис к кровати, после чего отправился умываться.

Эйлис продолжала молчать – такое поведение было самым разумным и безопасным. Она молча направилась к столу, где стояли кружка с оставшимся вином и ее кубок, а потом влила в себя порядочную порцию. Пока Александр ополаскивал свои золотистые волосы от остатков вина, она успела осушить свой кубок и подняла его кружку. Только в это мгновение Александр увидел, чем она занята. Он чертыхнулся и вырвал кружку с вином из рук Эйлис, потом сделал глубокий глоток.

Чувствуя пресыщение, Эйлис откинулась на спину на большой кровати.

– Полегче с вином, приятель. Я не собираюсь лежать с бесчувственным чурбаном.

Александр чуть не поперхнулся при своем последнем глотке и бросил взгляд на хихикающую Эйлис.

– У тебя грязные ноги, – заметил он.

Она смущенно нахмурилась:

– Не думаю, что ты сейчас хочешь заняться моими ногами.

Он удивленно моргнул, а затем расхохотался. Его гнев куда-то испарился. Он продолжал посмеиваться, пока мыл ее ступни и бросал мокрую ткань обратно в таз. Закончив, он лег на кровать рядом с Эйлис. Повернувшись на бок и опершись на локоть, он положил подбородок на руку. Какое-то время он внимательно рассматривал Эйлис, чувствуя, что его тело напрягается от желания.

– Ты очень спокойна для девицы, которую скоро должны лишить чести, – пробормотал он. – Или… это вино?

Расслабленность, без сомнения, была последствием выпитого вина, но Эйлис не собиралась в этом признаваться.

– Если я начну рыдать и выть, обнимая твои колени, это тебя остановит? – Она слегка напряглась, когда он начал развязывать на ней рубашку.

– Нет, все это не спасет тебя от того, что должно произойти.