Бездушный

— И очень красивая девушка, — добавляет Диана.

— Не без этого, — соглашается Роберт.

— Вы довольно молоды, — Рустам снова обращается ко мне.

— Приму за комплимент, — киваю.

— Определенно, это комплимент. Зачем вам немолодой мужчина с ребёнком?

А вот это уже хамство. Распахиваю глаза от возмущения.

Что за допрос?

— Если вы думаете, что я повелась на деньги, то это не так. И потом…

Хочу сказать, что возраст у Роберта замечательный, но тут понимаю, что точно не знаю, сколько ему лет. Закрываю рот.

— Тихо, — поглаживает меня по спине Роберт. — Всё хорошо, — наклоняется ко мне, прикасаясь носом к моему виску и глубоко вдыхая. Его запах окутывает, его близость и такое интимное касание кружат голову похлеще вина. Только это всё, конечно, не по-настоящему. А жаль... — Рустам, ты переходишь границы, — давит голосом.

— Да, простите, Мария. Я не финансовую сторону имел в виду.

— Ну хватит их допрашивать, — разряжает обстановку Диана. — Мария, расслабьтесь, мужчины иногда слишком прямолинейны.

Дальше всё проходит легче. За столом ведутся отстранённые беседы, в которых я не участвую. Зато допиваю третий бокал вина. А мне много не надо. Пью я редко, и меня кружит уже от маленьких доз.

Мужчины разговаривают о своём, но Рустам не упускает меня из виду.

Что, до сих пор не верит?

Опускаю голову на плечо Роберта, для убедительности, ну и потому что немного пьяная. А на его плече так хорошо, и запах мужчины усиливается.

Я, похоже, фетишистка, меня заводит мужской запах.

Роберт Станиславович не теряется, продолжая разговор. Замираю, прекращая дышать, когда его рука ложится на моё колено и сжимается. Дыхание сбивается, сердцебиение учащается, а лицо горит.

Хочу поставить вино на стол, но промахиваюсь, и бокал летит на пол, попутно обливая всплесками меня и Роберта. Звон, тонкое стекло разбито вдребезги.

На секунду прикрываю глаза.

Но ничего не исчезает.

Я неуклюжая дура.

Неловко.

Особенно учитывая, что на нас оглядывается весь ресторан.

Роберт шумно отодвигает стул и поднимается с места. Подаёт мне руку, помогая встать. Заглядываю ему в глаза, боясь гнева. Но нет, он спокоен.

— Простите, — пищу.

— Ну что ты, Маша, ничего странного, — отвечает Диана.

К нам тут же подходит официант.

— Простите, — извиняюсь и перед ним. Выходит нелепо, потому что он смотрит на меня так, словно я не должна была извиняться.

— Позвольте предложить вам другой столик, — указывает нам в другую сторону. Да, за нашим столом уже невозможно продолжать ужин.