Гарем без проблем

Тот что-то возмущенно пробормотал, сбросил куртку, пиджак.

Черный человек положил одежду на металлический стол, быстро, профессионально осмотрел, прощупал швы, снова повернулся к Сереброву…

– Что, все снимать? – спросил тот слабым, безнадежным голосом.

– Подождите… – Черный человек задумался, потер переносицу, достал из кармана какую-то фотографию.

Виктор Сергеевич пытался со своего места разглядеть этот снимок, но у него ничего не получалось.

Леня Маркиз проверил карманы пиджака. В правом внутреннем кармане он увидел сложенный вчетверо пожелтевший листок, незаметно спрятал его, проверил остальные карманы.

Марок не было. Впрочем, если бы сам он был на месте Сереброва, он тоже постарался бы припрятать их получше. Но куда?

Леня достал из своего кармана снимок, снова взглянул на Сереброва, потом – на фотографию.

Это был тот самый снимок, который он переснял, когда осматривал сейф Павла Звягинцева. Снимок, сделанный более двадцати лет назад в этом самом аэропорту.

На нем был изображен Виктор Серебров. Тот же человек, который сейчас стоял перед Маркизом, трясясь от страха.

Только, разумеется, он был значительно моложе.

Хотя Серебров и сейчас выглядел неплохо, казался подтянутым и моложавым. Если бы не этот страх, не растерянность…

Маркиз понял, что его так насторожило, почему он захотел снова взглянуть на эту фотографию.

Серебров на снимке на двадцать лет моложе, но волосы у него заметно редеют. А сейчас они густые, лежат красивой рыжеватой волной…

Очень странно! По логике вещей за двадцать лет он должен был окончательно облысеть! Может быть, он сделал операцию по пересадке волос? Или все гораздо проще?

Леня подошел к маленькому столу, за которым, фыркая в кулак, сидела Лола. Открыл свою рабочую сумку, достал оттуда пластиковую бутылочку с пульверизатором, вернулся к Сереброву.

– Так что, мне все снимать? – повторил тот слабым, безжизненным голосом.

– Подождите! – Леня шагнул к нему, схватил за воротник и вдруг брызнул жидкостью из пульверизатора под самые корни волос.

Серебров заверещал, рванулся назад, к стене, но Леня уже ухватился за его волосы, дернул…

Рыжеватая накладка осталась у него в руке, в ярком свете потолочных ламп блеснула лысина, а на ней – тонкий прозрачный пакетик, приклеенный полоской пластыря.

– Безобразие, я буду жаловаться! – кричал Серебров, вырываясь.

– Ваше право, – повторил Леня, ловко отклеив от лысины пакетик.

В нем были две марки – оранжевая и фиолетовая.

– Так-так! – проговорил Леня, разглядывая марки.