Девушка без сердца

Ректор Томас на деревянных, непослушных ногах шел к подъезду, а я старалась успокоиться. Ну что такого может быть, что может случиться, почему я вообще так близко к сердцу принимаю это дело, если не считать того, что мне придется ответить за результат?"

"— Сейчас что-то будет, — сказал комиссар, и я мысленно рассыпалась в благодарностях. Мне только этого не хватало — его уверенности в том, что гладко этот следственный эксперимент не закончится.

— Что вы имеете в виду, господин комиссар?

— То, что ничего не подтвердится. Томас будет по-прежнему дуть в свою дуду, которая расходится с данными следствия.

— И что тогда?

Комиссар отмахнулся. Он не желал об этом говорить, но смотреть был обязан, так же, как и я. Ректор и бейлифы уже вошли в подъезд, и мы вяло направились следом.

За нами потащилась целая толпа. Разве что полицейский оператор сопровождал подследственного, а все остальные — эксперты, люди из следственной группы, помощники — дышали нам с комиссаром в спины. Квартира ректора была немаленькой, но я с трудом представляла, как мы все там поместимся, особенно с учетом того, что и место преступления нужно не повредить. Пока — рано, пока — нельзя.

Мы поднялись на лифте. Бейлифы, Томас и оператор уже скучали возле двери квартиры, полицейские из охраны хотели попасть в первый ряд и наблюдать все действо. За одной из дверей на площадке кто-то скребся, желая выйти, лифты еле слышно гудели, поднимая оставшихся. Я отыскала взглядом Брента — он не вылезал на передний план, был мрачен еще больше, чем обычно, и на ректора старался не смотреть.

Наконец дверь квартиры открыли, экспертная группа, работавшая на месте, вышла в коридор, а мы все, напротив, зашли, и сразу стало как-то тесно. Не то чтобы мы друг другу мешали, но я очень четко поняла, что огромная квартира была создана только для двоих, и это несмотря на гостевые спальни. Люди в ней были лишними.

В комнате, все еще залитой кровью, поместиться смогли только семеро, не считая самого Томаса: мы с комиссаром, Брент, оператор с камерой, его помощник, бейлиф и капитан Нат Николас — тот самый следователь, который допрашивал старика-консьержа. От участия экспертов пришлось отказаться, от второго бейлифа тоже, но мы не унывали, потому что Нат способен был уложить с одного удара слона. Пытаться сделать что-то в его присутствии — нужно быть сумасшедшим, а на такой диагноз Томас никак не тянул.

Нат переглянулся с комиссаром.