Капкан для Бешеной

Горите от желания узнать, как я ко всему этому отношусь? – Его глаза были цепкими и холодными. – А никак. Категории веры тут бессмысленны. Вот когда вы принесете неопровержимые доказательства, к этому можно будет относиться. И не раньше… Если это вас хоть немного утешит, могу сказать, что не вижу в подобной версии ничего невероятного. В наше время невероятного попросту не бывает, возможно все. Вы мне доказательства принесите… Полученные по возможности законным путем. Впрочем, я готов и на незаконные методы согласиться, если не будет трупов, не останется хвостов, а вот доказательства будут железные… Не очень-то педагогично с моей стороны такое заявлять, но жизнь в бюрократические формулы не всегда укладывается…

– Я постараюсь, – сказала Даша.

– Вы хоть понимаете, что вас постараются убрать, если версия и в самом деле не идиотская?

– Если захотят, никакая охрана не спасет. Такой вот фатализм. Я не бравирую, просто взвесила все…

Он усмехнулся:

– Если взвесили, я к вам чуть погодя пришлю Граника. Пусть его орлы переснимут все материалы. Иногда полезно иметь копии…

Даша с ним была полностью согласна. Совсем недавно по сводкам прошел симптоматичный примерчик: в столице соседней губернии глава администрации одного из районов нанял уголовничков, которые старательно подпалили районную прокуратуру, где хранилась неплохая подборочка компромата на этого самого главу. Исполнителей и заказчика уже повязали, но компромат превратился в пепел…

…На человека Беклемишева, приставленного для бережения дочки босса, жалко было смотреть – не человек, а замешанное на ужасе желе. Его напарник-милиционер выглядел малость непригляднее, но тоже был угнетен. Оба твердили одно, что ничуть не удивительно: им приходилось еще и надзирать друг за другом, так что практически не разлучались, словно верные влюбленные. Показания были бесхитростны: часов около десяти утра, когда врач стал делать обход, Женю никак не удалось разбудить, потом, когда врач присмотрелся, начался вселенский тарарам…

– Не переживайте, господа, – сказала Даша хмуро, понизив голос – в углу коридора толпились невеликим табунком любопытные медсестры. – Вы когда заступили?

– В восемь утра, сегодня, – сказал сержант.

– А меня часом позже сменили… – поведал преторианец Бека, белый как мел.

– Ну вот, – сказала она отрешенно. – А врач уверяет, что она умерла вчера, около семнадцати ноль-ноль, когда вас тут и не было, так и пролежала вечер воскресенья и всю ночь… Выше голову.