Капкан для Бешеной

Нога твоя меня не волнует, а вот поросенок у нас последний… Пока хозяйка нового зажарит, сто лет пройдет… – И, обернувшись к Даше, сказал совершенно непринужденно, словно они были знакомы сто лет: – Он у нас мужик умный, и весьма, просто любит вот так вот придуриваться, солдафона изображать. В армии просто поветрие какое-то – насмотрелись «Особенностей национальной охоты» и «Лебедь-шоу»… Сюрреалистическая штука – армия.

– А я знаю, – сказала Даша столь же непринужденно. – Сама служила, представьте.

– Да? В чинах?

– Какие там чины, – сказала она чистую правду. – В связистках.

– А теперь?

– А теперь опять на телефоне. Во вневедомственной охране. Аж прапорщик.

– И есть перспективы?

– Ага. Повезет, буду старшим прапорщиком.

– Это же грустно.

– Чем богаты, – пожала она плечами.

К тому времени она успела украдкой рассмотреть собеседника – искусство, доступное даже не обремененным погонами женщинам. Лет сорока пяти, но ни малейших признаков лысины, крепкий, уверенный в себе мужик – уверенность спокойная, без лишнего суперменства. Такой и в самом деле способен играть первую скрипку, под которую поневоле пляшут и Стольник, и ввергнутый в узилище Камышан. Стольник и сейчас выглядит зажатым, как устрица, у которой пытаются плоскогубцами выдрать жемчужину.

Как ни удивительно, пьяный полковник расслышал их разговор. Оставив облегченно вздохнувших служанок, придвинулся к Даше и браво предложил:

– Переходите ко мне, звезда моя, враз перепрыгнем через пошлых прапорщиков и соорудим звездочки побольше с одним просветиком…

– Мерси, – сказала Даша. – Всю жизнь крови боялась, так что с медициной связываться погожу…

Полковник заржал, загадочно похмыкал и вновь кинулся к столу, вопя:

– Виолетта, упала-отжалась! Не манерничай ты с колбасой, кромсай ее, родимую, ломтями погрубее, русские, чай, люди!

– Вообще-то, он не особенно и шутил, – сказала Даше женщина по имени Марина. – Он может и устроить. Так что имейте в виду. Эти его змеюги на петлицах – чистой воды камуфляж. Как у всех особистов.

Полковник, не оборачиваясь, рявкнул:

– Мариночка, автокатастрофу устрою! Не болтай, враг не дремлет!

– Кто кому устроит… – бросила она с пьяным нахальством. – Нынче вам, мон колонель, не тридцать седьмой и даже не восемьдесят пятый… Пойдемте за стол, господа? Душу пора оросить…

Даша оказалась меж Стольником и Романом. Стольник, видимо, до сих пор не выработал должной линии поведения – то бросался наполнять ее бокал, то сидел надувшись, словно мышь на крупу.