Дар берсерка

Но вот Одину – или, к примеру, Αсвейг с Бреггой, умеющим колдовать…

И где сейчас их третья сестра, Труди?

– Зачем Гунир ездил в Упсалу перед йолем? – бросил Χаральд.

– Не знаю, – ответил Хёскульд.

Α потом все-таки посмотрел Харальду в глаза. Но тут же отвел взгляд – и уставился в дверной проем, за которым щерилась расщелина, подсвеченная факелами.

Пытается показать, что не врет, пролетело в уме у Харальда. Что способен смотреть в лицо, отвечая. И вроде бы говорит правду…

Но отворачивается. Впрочем, этой ночью не только Хёскульд вел себя так.

Значит, серебро в его собственных глазах теперь горит слишком ярко. Такое уже бывало, когда его захлестывала ярость.

– Меня в Эйберге в то время не было, - отрывисто пояснил Хёскульд.

И снова глянул Харальду в глаза. Только ңа этот раз набычился – и отвел взгляд не так быстро.

– Я на зимовье всегда возвращаюсь к себе, в свой дом. По чужим углам не живу. Это все, конунг Харальд. Больше мне нечего тебе сказать.

Харальд оглянулся. В конце прохода, в проеме распахнутой двери, торчал Убби.

– Запри Хёскульда в одной из пустых овчарен, – приказал Харальд. - Но забери у него меч. И поставь у двери охрану, человек двадцать. В ту же овчарню будешь отвoдить шведов, с которыми я поговорю. Отправь людей в сарай, где сидят люди Гунира, пусть поищут Дюга Весло. Если он там, я хочу его видеть. Если его нет в Йорингарде, пусть приведут ко мне одного из парней, зимовавших в поместье Гунира.

Убби кивнул. Хёскульд тут же зашагал к выходу, не дожидаясь приказа от хозяина Йорингарда.

Харальд допрашивал людей Гунира весь остаток ночи и следующий день. Вышел он из женского дома, когда снаружи уже начало смеркаться. Глянул на тучи, налившиеся темно-серым, затем решил сходить на свой драккар, чтобы поговoрить со Сванхильд…

А заодно глянуть, как она там.

У входа в женский дом полукругом стояли хирдманы. Смотрели молча, выжидающе. Харальд остановился, бросил:

– Готовьте драккары, завтра утром отплываем. И уйдем все, до последнего человека.

В Йорингарде я никого не оставлю.

– Так ведь разграбят же все, - удивленно сказал кто-то. Кажется, Ларс.

– Пусть грабят, - не повышая голоса, ответил Харальд – но люди молчали, и слова его прозвучали неожиданно громко. – Казну погрузим на драккары, из припасов заберем все, что сможем. Я оставлю в Йорингарде лишь пустые дома и рабов. Ещё немного зерна, для посевов и прокорма рабьего мяса. И лошадей не трону. Может, кто-то захочет вспахать здешние наделы.