Дар берсерка

Рявкнул, взмывая в воздух и глядя на синие силуэты:

– Всем тем, кто залез в чужое тело здесь, в моем мире…

Сердце вдруг застучало, перед глазами скользнула алая тень.

Дар Одина пытается взять верх над драконом, сообразил Χаральд. Берсерк рвется наружу!

И вспомнил Сванхильд – словно щитом ею прикрылся. Сванхильд, спящую на его ложе в Йорингарде. Сомкнуты ресницы, на губах зацеловано-алая тень. На плече тяжкий след от его поцелуя…

– Всем, кто влез в чужое тело – пусть станет ядом воздух Мидгарда! – заорал Χаральд, пригнув голову и глядя на богов.

- Пусть никто из вас не сможет дышать в чужом теле, жить в чужом теле, ходить в чужом теле!

Снизу ударило холодом. Змеиная голова над правым плечом дернулaсь, Харальда развернуло, потащило рывком в сторону – и мимо свистнули сразу два копья. Внизу кто-то захрипел. Кто-то сбивчиво крикнул:

А Харальд, раскидывая руки, заорал:

– К Хели ваш Брисингамен! В Хельхейм! Чтобы…

Внутри вдруг полыхнуло все. И все, что жилo, что пряталось в нем – затопило разум, сминая мысли в безумную круговерть из слов.

Слились воедино студеная злоба сына Змея, отстраненная,тягучая ненависть дракона – и ярость берсерка к ним вдогонку. Багровая тень накрыла весь мир…

Но в багровом мареве Харальду почудились палаты, сводами упирающиеся в небо. Неведомые дворцы встали перед ним, словно наяву. А рот внезапно обожгло жгучим холодом – совсем как тогда, когда он коснулся Одина перед воротами, попробовав конунга всех богов как жертву…

В следующее мгновенье багровое видение погасло.

А небо, снова став белесым,тут же начало темнеть – с середины, с того места, что нависало над его головой. Тьма проклюнулась пятном, стремительно расползлась во все стороны.

Синее сияние в телах людей, корчившихся и хрипевших внизу, под ним, рывками угасало. Боги покидали этот мир.

И Харальд вдруг рухнул на окровавленные сугробы. Пробил ледяную корку, уйдя в них по колено. Покачнулся подрубленным деревом. Перед глазами все почернело. Торопливо, листом на ветру, пролетела мысль – нельзя впадать в беспамятство! Нельзя! Сванхильд ждет…

Но было уже поздно.

Ещё одно короткое мгновенье Харальд стоял, пошатываясь, посреди круга, вымощенного телами – и мертвыми, с распоротыми животами, в корках кровавого льда, и умиравшими в корчах от удушья. Перекрикивались воины Ингви, стоявшие далеко от этого круга. Угрюмо, настороженно молчали те, кто оказался поближе.

А на западе, над холмами, сливавшимися с темным небом, уже поднялась крупная, с криво обрезанным боком, луна.