Конечно, беременна! (СИ)

– Кажется, она будет не против, если я там захлебнусь в водичке. Случайно.

- А, может, ты намекаешь на совместный душ, красавица? – ох, ну, это же надо уметь быть таким противным! А как он при этом самодовольно откидывается на спинку кресла, прожигая меня таким взглядом, что в груди что-то даже цепенеет…

- Так часто принимать душ не полезно, Аскакик Викингович. Сотретесь начисто, безапелляционно заявляю я, сверкнув глазами так, чтобы шефу сразу стало все ясно. Ну, а заодно и моему непонятно откуда вдруг проснувшемуся либидо, которое готово, как загипнотизированное, идти прямо к нему. Аж мурчит, как хочет устроиться у него на коленях! Но я сильнее!

- Ладно, покажу тебе, так и быть, свой персональный душ, - ничем его вот не пробьешь! Расплывается в улыбке так, как будто я ему только что на все, что он только нафантазировать про эту душевую кабинку может, согласилась!

=14

Аскольд.

Черти бы драли эту Лизу!

Хотя – нет, чертям я ее не отдам, - а то перед глазами сразу же возникают такие картинки, что…

В общем, разогревающаяся на вертелах с двух сторон карамельная чертовка, сладко постанывающая под руками носильщиков этих самых вертелов, заставляет меня в сотый раз за сегодня идти проверять кондиционер, - и каждый раз оказывается, что работает он нормально, только меня одного почему-то бросает в жар.

Фак!"

"Всю ночь, как пацан вертелся в постели, рассматривая увлекательное кино для взрослых с собой и Карамелькой в главной роли!

До сих пор в ушах ее стоны, а руки все еще горят от прикосновений к упругой, идеальной круглой формы груди с нежно-розовыми, вот прямо даже перламутровыми торчащими сосками, которые так и умоляют втянуть их губами и поиграть язычком.

И бесконечно, бесконечно этой ночью она подо мной извивалась, постанывая мне в рот – так нежно и страстно, что у меня снова отключалась голова вместе с ощущением реальности, а боевая готовность взлетала вверх на ура!

С ума сойти, - мало того, что все ее тело – секс в чистом виде, так еще это умопомрачительное просто сочетание нежности и страсти!

Никогда и ни на кого мне вообще не хотелось набрасываться, - но на нее я не то, что наброситься готов, а еще и с рычанием, срывая на себе рубашку, а из ее одежды сотворяя когтями мелкие лоскутки!

Даже не знаю, откуда во мне проснулась такая зверюга, из каких вот первобытных недр души, - но меня таки разрывает!

И только ее карамельная нежность заставляет останавливаться и отчаянно сопротивляться этой звериной жадности, захлестывающей меня.