Варварский берег

И весь остаток вечера Олег с Игнаасом посвятили уроку голландского…

Рано утром шиурму вывели на причал.

Шагая в шаркающей, звякающей, кашляющей колонне, Олег прислушивался к разговорам вокруг, хоть и понимал с пятого на десятое:

– Хмырь толкует – в Брюгге идем.

– Слыхали? Самого Деда повезем!

– Да правда! Сам слышал, как комит с чинами какими-то базарил.

– Ну и черт с ним. Главное, что не на войну.

– И не говори… Потопят если – все спасутся, кроме нас, грешных!

– Да уж… Помнишь Косого? Ну старикан такой был, всё косил! Двужильный прямо. Сам-то до костей усох, а всё одно крутил весло, как заведенный. Так он рассказывал, как однажды их галера тонула, и как ему повезло – брус прогнил, и он таки смог кандалы вырвать. – А толку? Они же сразу на дно утянут!

– Правда твоя. И утянули бы, коли б мачта срубленная не подвернулась. Так и до берега доплыл. Только собрался цепи разбить, а тут солдаты! «Живой? – говорят. – Молодец! Марш на новую галеру!»

Олег слушал и мотал на ус – фигурально, разумеется, поскольку усы у него были сбриты.

Пока что он понятия не имел, как быть и что делать. Знал только, что задерживаться на галере не собирается – ему есть чем заняться.

А вот известие насчет Деда – это здорово. Если слухи правдивы.

Дедом ласково звали Михаэля де Рюйтера, адмирала, насколько знаменитого, настолько и любимого флотскими – что капитанами, что простыми матросами.

Выходец из народа, де Рюйтер, по сути, стал отцом «правильной» – линейной тактики, когда корабли выстраивались в линию кильватера, обращаясь к противнику одним бортом.

Недаром трехдечные фрегаты так и назывались – линейными кораблями…

Смутная идея забрезжила, укрепляясь в мыслях.

Галера «Нептунус» выглядела внушительно – две мачты с косыми парусами, десятки мощных весел, сложенных на филаретах – особых стойках над постицами, этакими брусьями, вынесенными за борта на опорах, на них как раз и находились уключины.

За кормой на привязи качалась шлюпка – ялик на четыре весла с невысокой мачтой.

Правда, нипе, кормовая надстройка, выглядела куда скромней, чем на французском «Реале», сказывались республиканские модные тренды, помноженные на скромность, которую исповедовали протестанты.

Легкие стенки перекрывались поверху тентом-табернаклем, проседавшим на полукруглых дугах.

Между надстройкой и первыми банками места было совсем мало – три шага сделать, и то проблема.

И на этом-то крошечном пятачке суетились офицеры во главе с капитаном, толкаясь и мешая друг другу, – теснотища.