Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Этот достопочтенный посылал людей на смерть, чтобы достать для тебя эту самую изысканную сладость в мире, — забывшись, Мо Жань начал уговаривать Чу Ваньнина словами из прошлой жизни. — Правда, очень вкусно! Если не откроешь рот, будешь сожалеть об этом всю жизнь.

Так уговаривая и мошенничая, он скормил Чу Ваньнину все лекарство. Когда тот проглотил последнюю ложку, Мо Жань вздохнул с облегчением и собирался подняться, чтобы унести пустую пиалу. В это мгновение перед глазами вдруг мелькнула белая тень. Раньше чем он успел среагировать и отпрянуть, Мо Жань получил хлесткую пощечину.

— Лжец, пошел вон! — выкрикнув эту фразу, Чу Ваньнин обмяк и снова уснул.

Мо Жань, которого ударили без всякой причины, разинул рот от обиды. Но когда он только хотел высказаться, человек у него в руках протяжно застонал. Казалось, ему приснилось что-то крайне неприятное, отчего лицо его исказила болезненная гримаса.

Увидев его в таком состоянии, Мо Жань просто не мог больше злиться. И у него как назло не было ничего сладкого.

Он повертел головой, взгляд упал на мешочек с печатью Палаты Сюаньюань, и сердце замерло. Мо достал флакон и открыл его, потом мстительно хлопнул Чу Ваньнина по щеке, не слишком сильно, просто потому что мелочно захотел отомстить.

— Полежи немного в одиночестве. Я схожу вниз, налью тебе воды, чтобы добавить сладкой росы.

— ...

Видя, что Чу Ваньнин затих, он положил его обратно на подушку. В тот момент, когда Мо Жань склонился над ним, поправляя подушку, он услышал, как учитель судорожно втянул воздух, а затем хрипло выдохнул:

— Прости.

..

— Что? — Мо Жань замер.

Глаза Чу Ваньнина были плотно закрыты, его похожие на веер ресницы дрожали, как будто он терпел невыносимую боль. Его лицо бледнело с каждым мгновением. Кажется, кошмар, который накрыл его, был куда страшнее всех предыдущих. Вдруг он едва заметно покачал головой. На обычно равнодушном, холодном лице появилось печальное выражение.

— Я… я…

На мгновение сердце Мо Жаня остановилось. Странное чувство поднялось в его груди, как будто перед ним была какая-то тайна, и лишь последний тонкий слой шелка отделял его от разгадки.

Он уставился на Чу Ваньнина и прошептал:

— Что ты?

— Это я был неправ...

На мгновение все мысли вылетели из головы. Может, пламя свечи было слишком тусклым, но Мо Жань увидел блеск влаги в густых ресницах Чу Ваньнина.

«Это я был неправ…»"

"Легкими, как облака, эти четыре слова упали с губ учителя, ворвавшись в уши Мо Жаня, как удар грома.