Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Наконец, он замер. Его голос звучал надтреснуто и прерывисто:

— У него слабое здоровье, он боится холода. Ты не сообщила мне и заставила его ждать на снегу так долго. Кроме того, ты… Ты даже потушила жаровни во дворе... — голос его дрожал от ярости. В конце концов, он сделал глубокий вздох, и слова вырвались из его рта. Негромкие, но скрывавшие столько желания убивать, что все стоявшие в Зале похолодели от страха. — Ты хотела, чтобы он умер.

Старшая над слугами побледнела от страха. Она начала биться головой об пол так сильно, что ее лоб побагровел.

Дрожащими губами женщина лепетала:"

"— Нет! Нет! Эта служанка бы не посмела и думать о таком! Ваше величество! Ваше величество ошибается!

— Увести ее. Казнить сейчас же на Платформе Шаньэ.

— Ваше величество! Ваше величество!

Ее пронзительный голос разрезал слух, как окровавленный гвоздь, врезавшийся в плоть. Сон дрожал и разрушался от пронзительных криков приговоренной к смерти женщины. Сцена перед глазами стала разрушаться, тая как снежинка на руке.

— Мне пришлось приложить столько сил, чтобы вернуть его в мир живых! Кроме этого достопочтенного никто не смеет тронуть его даже пальцем...

Хриплый голос был ледяным, но в его невозможном холоде слышались нотки зловещего безумия, что скрывал этот человек.

Чу Ваньнин почувствовал, что человек подошел и остановился перед ним.

Рука обхватила его за подбородок.

Он с трудом разлепил тяжелые веки и попытался разглядеть лицо. В слепящем свете все было расплывчатым и зыбким.

Бледное лицо, густые брови, прямой нос и глаза, как черный атлас, что отливал пурпуром в отблесках свечей.

— Мо... Жань?

— Учитель!

Теперь его голос почему-то звучал отчетливо.

Чу Ваньнин открыл глаза и понял, что все еще лежит в своей комнате в гостинице. Было темно, и только одна свеча мерцала в подсвечнике.

Мо Жань сидел на краю постели, одной рукой опираясь на кровать, а другой трогая его лоб. Он смотрел с тревогой.

— Почему я…

На мгновение Чу Ваньнин застыл.

Сон был таким реальным, он никак не мог оправиться от него.

— У вас был кошмар. Вы дрожали. Я заметил, что вас знобит, и испугался, что вы заболели. К счастью, кажется, все в порядке.

Чу Ваньнин хмыкнул и повернулся к открытому окну. Небо снаружи было темно-серым, ночь еще не кончилась.

— Мне приснился сон. Шел сильный снег, — пробормотал он и осекся.

Чу Ваньнин сел, закрыл лицо ладонями и какое-то время молчал, а потом вздохнул:

— Должно быть, я устал.