Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Сюэ Мэн взглянул на него и сказал:

— Ты редко беспокоишься о ком-то кроме себя. Я всегда думал, что ты такой же как кошки и собаки моей матери: только и можешь, что валяться во дворе, есть и бездельничать.

— Ха-ха-ха, с чего ты решил, что я сейчас ничего не делал? — Мо Жань повертел в пальцах цветок персика, поднял глаза и рассмеялся. — Пока я сидел во дворе, смог открыть великую тайну.

Сюэ Мэн не хотел спрашивать, но ему было очень любопытно. После долгой борьбы с собой, он сделал вид, что ему не очень-то и интересно и как бы невзначай спросил:

— Что за великая тайна?

Мо Жань махнул рукой и прищурился:

— Подойди ближе.

Я прошепчу тебе на ушко.

Сюэ Мэн, сохраняя безразличное лицо, с явным нежеланием подошел и наклонился. Мо Жань приложил губы к его уху и расхохотался:

— Хе-хе-хе, опять попался на мою уловку! Ты такой дурак!

Глаза Сюэ Мэна распахнулись от гнева. Он схватил Мо Жаня за одежду и рыкнул:

— Ты опять надул меня? Жить надоело!?

Мо Жань расхохотался, довольный своей проделкой:

— В чем я тебя надул? Я действительно узнал большую тайну, вот только тебе я ее не раскрою.

Сюэ Мэн недоверчиво нахмурился:

— Если опять тебе поверю, то я действительно дурак!

Оба они выпятили нижнюю челюсть став похожими на двух петухов. Хотя Сюэ Мэн больше напоминал птицу, которая пытается клюнуть дворовую собаку. Как раз в тот момент, когда Мо Жань собирался сказать очередную каверзную шутку, чтобы разозлить Сюэ Мэна еще больше, незнакомый голос раздался позади них:

— Хм.

.. — в голосе звучали нотки сомнения. — Вы точно приехали сюда вместе, чтобы обучаться?

Голос этого человека был звонкий и более чистый, чем у молодых людей его возраста.

Мо Жань и Сюэ Мэн одновременно повернули головы и в кроваво-алых лучах закатного солнца увидели стройного, элегантно одетого человека.

Этот мужчина родился с идеально вырезанными резцом творца чертами. У него были темные как смоль брови, блестящие, подобно черному нефриту, волосы, его красивое и одухотворенное лицо имело оттенок мёда.

Хоть его нельзя было назвать ни высоким, ни рослым, но он держал спину так, что мог поспорить со стройностью и грацией с самым прямым кипарисом. Длинные ноги, пропорциональность которых была подчеркнута черными узкими штанами, завершали картину, придавая всему его облику мужественный и героический вид.

Выражение лица Мо Жаня мгновенно изменилось. Перед глазами в тот же миг встала картина одного из самых кровавых преступлений из его прошлого.