Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Чу Ваньнина пробрала дрожь от страха и возбуждения, глаза феникса широко открылись, разум метался между гневом и замешательством. Однако в странном сне он был не только совершенно лишен духовных сил, но и обессилен физически. Ему оставалось лишь слабо трепыхаться в сильных руках, не имея сил вырваться на свободу из похожих на клетку объятий Мо Жаня.

В этом кошмаре Мо Вэйюй разительно отличался от того мальчика, которого он знал.

Привычно покорно опущенные глаза и молящий о похвале взгляд были сметены подавляющей силой и мощью, оценить которые он был не в силах.

Чу Ваньнин кожей чувствовал горячее дыхание Мо Жаня, с каждой секундой становившееся все более учащенным и рваным. Захватившая его животная страсть угрожала расплавить плоть, кровь, кости и без остатка растворить в кипящей лаве новых эмоций.

Лицо Чу Ваньнина посерело, тошнота подкатила к горлу. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь Мо Жань посмеет напасть на него с подобными намерениями, а он даже не будет иметь сил воспротивиться его домогательствам.

Но с чем он абсолютно не мог смириться, так это с тем, что из-за этого безумного и чувственного поцелуя палящее пламя зародилось у него в животе, перевернув все нутро, а кончики пальцев начали предательски подрагивать. В этих раскаленных объятиях он боролся с собственным телом и даже сквозь разделяющие их одежды чувствовал сухой жар кожи Мо Жаня. Казалось, еще несколько мгновений этого плавления — и ткань просто истлеет на них и их тела сольются в единое целое. Нужно было бороться, но сил просто не было."

"Когда поцелуй наконец завершился, ноги почти не держали его. Мо Вэйюй обнял Чу Ваньнина и положил подбородок ему на плечо. Горячее и влажное дыхание обожгло ухо и основание шеи, вызвав новую волну дрожи. Сквозь шум в ушах он услышал, как Мо Жань сказал:

— Разве ты не хотел обсудить условия с этим достопочтенным?

Его голос звучал так хрипло, что казался почти незнакомым.

Чу Ваньнин опустил глаза и обнаружил, что кадык на его горле ходит вверх-вниз.

Это было неконтролируемое быстрое глотательное движение, которое он не смог скрыть.

— Но у тебя не осталось ничего, чтобы предложить этому достопочтенному. Поэтому используй последнее, что у тебя осталось.

Голос Чу Ваньнина тоже стал хриплым то ли от гнева, то ли от возбуждения. Он тихо произнес:

— Что именно...

Мо Жань толкнул его к стене, затем яростно впечатал ладонь в стену у головы, другой рукой крепко обхватив скованное цепью запястье.