Помещица Бедная Лиза

Но мне это было настолько дико, что я испуганно начала отталкивать ее, неловко бормоча.

-Нет, нет, не надо! Я и сама не инвалид, разуться смогу.

Бабка вытаращилась на меня.

-Ить говорила я батюшке твоему, что ни к чему барышне все эти институтья! Нешто чему хорошему там научат? А писать - читать и дома научилась, шить - вышивать умеет. Что ещё барышне надо? Теперь вот к старой няньке Семенишне, как к чужой, словечка не сказала даже!

Я немного смутилась, и впрямь, ведь они приняли меня за другую Лизу.

-Прости, Семенишна, все сразу свалилось на меня, смерть папеньки, дальняя дорога… устала, замёрзла. Завтра будет лучше, правда! А сегодня помыться бы и спать. Если есть чего, то и поела бы.

Семенишна засуетилась, то убирая мою обувь, то помогая мне снимать платье, попутно удивляясь столичным модам. Это она колготки с бюстгальтером увидала. Хорошо, трусы под плотными колготками не видно, а то получила бы старушка нравственный шок. Быстро стащила белье, достала из чемодана пижаму и халат, флакон с шампунем. Бабка уже не охала, только искоса поглядывала.

-Ишь, как схудала-то в столицах энтих! Кожа да кости! Правда, шибко справной ты сроду не была, да только сейчас совсем, аж нос заострился! Так-то надо бы мыльню затопить, да к ночи и зимой, когда ж ее натопишь... Но ничо, вот истопим потом баньку, да попарю тебя веничком, вся худоба и хворость и уйдет!

Наговаривала нянька, помогая мне промывать волосы. От кирпичной стены, возле которой стояла ванна (явно, это была печь, выходящая одним боком в девичью комнату) шло умиротворяющее тепло, горячая вода расслабляла мышцы и меня потихоньку начало отпускать нервное напряжение. Сразу потянуло в сон. Но тут вылез Фиодор и тихонько подкрался ко мне.

-Лиз, а я бы поел чего... да и погулял бы, а то сил уж терпеть нет. В дороге холодно, да и сугробы везде одни.

Вошедшая в комнату на последнем слове кота Семенишна взвизгнула.

-Ой, лишенько! Это что же тут такое?

-Где? - я деланно удивилась - знакомься, Семенишна, это мой кот Фиодор, просто он такой крупный вырос. Я его в прошлом году масеньким котёнком подобрала, он в привратницкой в институте жил, я его кормила, домой поехала, его с собой забрала. И никто тут не говорил, это у меня в животе от голода урчит. У Фиодора, кстати, тоже. Ему бы ещё погулять маленько. И жить он будет у меня в комнате, никаких сараев и конюшен!

Я быстро вытерлась мягкой простыней, натянула пижаму и халат, на ноги какие-то меховые чувяки, принесенные нянькой.