Лягушка Басё

Во-первых, она такая фифа, что нипочем не наденет серебряную цепочку, ей золотые подавай и хорошо бы с брильянтами. Во-вторых, Либер побоялся бы хватать свою мегеру-жену за шею – она сама кого хочет схватит, вы видели.

- Может быть, цепочка принадлежит Нетании?

- Ай, бросьте! Маленькая чертовка украшений не носит. Нет, это какая-то посторонняя женщина.

- Откуда же в доме ночью возьмется п-посторонняя женщина?

Я подумал, но совсем немножко. Сообразил.

- Знаю, откуда! Знаю! Вечером убираться в лавке приходит прачка Кася Шульман! Это она днем прачка, а когда уложит детей, подрабатывает уборкой, потому что детей у нее четверо, а мужа нет даже одного.

Кася  приходит поздно, иногда машет тут метелкой до полуночи. Даже субботу не соблюдает, потому что дети хотят кушать каждый день недели. Женщина она в теле, и в очень хорошем теле, на нее многие облизываются и некоторые не только облизываются. Четверых детей без единого мужа ей не ветром надуло. Притом Кася не курва какая-нибудь. Если кого и приласкает, то исключительно по сердечной приязни. Смекаете, к чему я?

- Смекаю, - смекнул Фандорин. – Вы хотите сказать, что Либер спустился в лавку поздно вечером. Увидел, что Кася  еще здесь. Воспылал к ней страстью, но сердечной п-приязни к нему Кася не испытывала и стала защищаться. Такова ваша версия?

- Я же говорю: элементарно, Ватсон.

- А хватило бы у этой Шульман сил для такого удара?

- Хотел бы я иметь столько силы, сколько ее у Каси, - отвечаю. - Когда она с мостков полощет белье, по  реке Мухавец ходят волны.

- Осталось установить, Касе ли принадлежит цепочка. Как нам это сделать, не возбуждая подозрений объекта?

- Ну, это просто, - успокоил его я. - Кто всегда примечает, какие украшения носит женщина?

- Другие женщины. Пойдемте к мадам Горалик и покажем ей цепочку.

- Отличная идея, - признал мой помощник. - Только не говорите, зачем нам это нужно.

- Без вас бы не сообразил, - проворчал я, потому что не надо учить ученого. -  Идите уже за мной и смотрите, как Арон Бразинский провернет это дело.

И мы поднялись по левой лестнице на второй этаж. Подходим к комнате хозяйки. Слышу – мамаша с дочкой поют. И весело так, будто в доме никто не помер, а совсем наоборот!

- Мадам Горалик, это я, Арон Бразинский!

- Ага, - откликается хозяйка, - наконец-то! Что вы торчите за дверью? Заходите.

Они с дочкой сидят у пианино. Еще лучше, думаю. Мамаша не вспомнит – дочка подскажет, она глазастая.