Лягушка Басё

Они стали пить, и бандит упал первый, потому что больше моего брата может выпить только слон, а слону вина кто даст? (Слона я в Кутаиси видел, потом расскажу, во время тоста отвлекаться нельзя). В общем Кривого  унесли в тюрьму, и все остались живы и здоровы, если не считать похмелья у участников поединка.

Так выпьем за то, чтобы даже наши пороки приносили людям добро! Не до дна, это пока еще маленький тост.

…Вот стало быть какой он, Автандил. Говорю же, я волновался только, что он не захочет никуда ехать, и я подведу своего друга Иван Степановича, а до чести князей Гуриани мне дела было не больше, чем ишаку до аромата роз.

Хорошо хоть с телеграфом мне повезло – так я сначала подумал, потому что за стеклянным окошком сидел знакомый человек,  Зураб Хуцишвили, сын рябого Иллариона из соседней деревни Натанеби. Я вспомнил, что отец хвастался, какую красивую фуражку носит его Зурико. Вот он где, оказывается, служит, Зураб Хуцишвили - на телеграфе. Важная служба.

Он и сам был важный, Зураб, в своей фуражке, в черном сюртуке с блестящими штучками на петлицах.

Сидел прямо под портретом государя императора. Казалось, очередь стоит не к Зурабу, а к самому царю.

Телеграф трещит, мухи жужжат, а люди стоят тихо, уважают казенное учреждение.

Заглядываю в окошко, говорю:

- Зурико, дорогой, это я, Ладо Чхартишвили! У вас в деревне, слава богу, всё хорошо, твои все здоровы, ваша одноухая свинья во вторник принесла семнадцать поросят. Слушай, мне нужно послать в Тифлис телеграмму моему троюродному брату Автандилу по очень срочному делу.

Записывай!

А он со мной по-грузински говорить не хочет!

- Во-первых, - говорит, - вы находитесь в государственном учреждении, так что извольте говорить по-русски. Во-вторых, когда я на службе, я не «дорогой» и не «Зурико», а «господин телеграфист» или «господин кандидат на классный чин».  В-третьих, пишите телеграмму сами. Бланки – вон там. Следующий!

Есть люди, которые, надев мундир, даже самый паршивый, сразу чувствуют себя важными начальниками.

Обычно это люди, в которых кроме мундира ничего важного нет. Нацепит такой фуражку и задирает себя кверху, как собака хвост.

Давайте же выпьем за то, чтобы каждый из нас был важнее своего мундира и чтобы все называли нас «дорогой», а не «господин кандидат в собачьи хвосты». Тост маленький, пьем не до дна!

Я долго думал, что такое «бланки», но потом увидел, как другие окунают перо в чернильницу и пишут на бумажках с двуглавым орлом. Сделал то же самое.