Юность Барона. Потери

– Ну, Вовка! – развел руками тот, который постарше. – Я даже не знаю, какой еще анекдот рассказать, дабы тебя развеселить?

– В о-во, Михалыч! – подхватил сотрудник помладше. – Мочи нет третьи сутки кряду глядеть на его постную физиономию.

Кабинет остался позади, и мгновенно покрывшийся испариной Гиль не услышал ответной реакции Кудрявцева.

Впрочем, теперь это не имело ни малейшего значения.

Равно как более не имел никакого смысла предстоящий разговор, до которого оставались считаные шаги и секунды: вскрывшаяся принадлежность Володи к племени чекистов расставила разрозненные события последних дней по местам.

Выведя в сухом остатке совсем неутешительные выводы. Как то:

A. Он, Гиль, – старый дурак, которого обвели вокруг пальца.

Б. История с арестом Всеволода – заранее просчитанный эпизод некоей большой игры.

B. И игра эта, похоже, ведется персонально против него, Гиля…

* * *– Вы у нас, Степан Казимирович, прямо не человек, а ходячая история, – Томашевский благодушно улыбнулся. – Живой краткий курс истории ВКП(б).

Скажите, а в жизни Ильич, он… он действительно был такой… как бы это сформулировать? Простецкий?

– Очень верная формулировка, – согласился Гиль, отрабатывая на ходу сочиненный образ безобидного «балагура в летах». – Вот помню, повез я его однажды на охоту, в Фирсановку И встретился нам старик-грибник. Слово за слово, разговорились. Владимир Ильич заинтересовался, присел рядышком, прямо на траву, и в итоге прообщался с ним почти час.

– Ого!

– Самое забавное – слова, которые старик произнес, прощаясь с вождем.

– И что же он такого забавного сказал?

– Дословно следующее: «Говорят, Ленин какой-то у нас управляет. Вот кабы он, тот Ленин, такой, как ты, был, как хорошо бы было!»

– Вот прямо так и?.. – расхохотался Томашевский.

В свою очередь, Петр Семенович сейчас точно так же играл роль – роль радушного хозяина, для которого большая честь уважить человека, работавшего бок о бок с самим Лениным, а ныне служащего в ГОНе[32]!. Будучи в своем деле докой, Томашевский сразу отметил (и пометил) для себя необычайное волнение Гиля, хотя пока и не мог решить, чем оно вызвано.

– Степан Казимирович, как насчет чайку? А то можем и чего покрепче сообразить?

– Нет-нет, благодарю.

– Ну на нет, как говорится… К слову, а как Ильич относился к этому делу? – Томашевский шутливо изобразил характерный щелчок по горлу. – Если не секрет, конечно?

– Нет, не уважал. Помню, приехали мы как-то в Кашино и остановились в избе у одного крестьянина, заночевать.