Юность Барона. Потери

Но вот конкретно в моем случае загадывать на подобное долголетие в те смутные предвоенные дни всяко не приходилось…

Ленинград, апрель 1941 года

На следующий после визита Кудрявцева к семейству Алексеевых – Кашубских день капитан госбезопасности Иващенко принимал Володю в своем служебном кабинете. Из окна которого открывался классический панорамный вид на Литейный мост, Неву и на здание Финляндского вокзала. Правда, вот Магадан, вопреки сложившейся народной мифологии, сколь ни напрягай зрение, все едино не просматривался…[13]

– …Долго спать изволишь, – бросив взгляд на «командирские» проворчал Иващенко.

– Виноват, Валентин Сергеевич. Всю ночь отчет писал, а под утро сморило, соснул пару часиков.

– Да ладно, это я так, из зависти. Бессонница, зараза, замучила. С работы раньше одиннадцати не выползаю. Пока до дому доберусь, пока то-сё. Встаю в шесть. И, матка, понимаешь, боска, не уснуть, – начальник разложил перед собой исписанные Кудрявцевым листы. – Отчет, я так понимаю, о посещении квартиры Алексеевых?

– Так точно.

– Любопытственно. А почему от руки?

– Не успел до машбюро дойти. Сразу к вам.

– Я к тому, что почерк у тебя – «я вас умоляю», – пояснил Иващенко, насаживая на нос очки. – Да ты присаживайся, не маячь.

Валентин Сергеевич прочитал текст дважды: сперва бегло пробежав глазами, а затем сосредоточившись на конкретных абзацах и фразах.

После снял очки и протер красные от недосыпа глаза.

– Что ж, толково и все по делу. Вижу, воды лишней не лил. Конечно, за это семейство мы и поболее твоего знаем, но все же кое-какие детальки интерес представляют.

– Работает старшим кладовщиком на складе готовой продукции чулочно-трикотажной фабрики «Красное знамя». Сам себя величает материально ответственным лицом. Гордец, хотя и без весомых на то оснований. Болтлив, как торговка на базаре. На мой взгляд, весьма заурядная личность. Даже не представляю чем он смог увлечь Людмилу? Слишком разные у них интересы и интеллектуальный уровень.

– Как минимум один общий интерес имеется – один складирует тряпки, вторая их носит.

Кудрявцев дежурно улыбнулся и резюмировал:

– По первому ощущению, Самарин производит впечатление редкостного прохвоста. Но прохвоста всяко не нашего профиля.

– В смысле приворовывает?

– Возможно, но, скорее, по мелочи. Потому как трусоват.

– То бишь на твои словесные провокации не повелся?

– Напротив, всячески пытался пресекать.

– Понятно. А Гиль?

– А вот старик был в своем репертуаре.