Обольстительница в бархате

Но даже Софи не сможет совершить контратаку, если у нее не будет хотя бы немного правдивой информации.

Именно поэтому Леони следила за троицей. У нее не было уверенности, что удастся узнать многое, но все-таки действовать так — куда продуктивнее, чем накидываться на Суонтона и рвать его на куски.

Поэтому она осталась. И наблюдала.

Тут наконец экипаж остановился, и Леони увидела его.

* * *Солнце уже село, а луна еще не вышла, но тысячи фонариков осветили «Воксхолл». Все было поэтично и романтично, лучшего Лисберн и пожелать не мог. И совершенно бессмысленно.

Он стоял на аллее перед одной из колоннад и вполуха слушал, как два давних друга Лонгмора — Кроуфорд и Хемптон — спорили о том, пытался ли Тикер таким образом добиться расположения Суонтона, или решил воспользоваться своими старыми приемами, чтобы еще больше досадить ему.

А тем временем от Леони не было ни слуху ни духу.

После коротких поисков в театре Саймон поторопился занять место здесь, откуда можно было следить за выходом. Леони не могла уйти из парка, бросив своих девушек. В этом он не сомневался и отправил своего друга присмотреть за ними. Теперь нужно лишь не спускать глаз с этого уголка парка.

В сотый раз бросив взгляд на вход, Лисберн продолжил внутренний спор с самим собой насчет того, правильно ли он поступил, отправив Суонтона на поиски, может, лучше было бы отослать его домой. И тут он увидел ее.

Мисс Нуаро приближалась слишком уверенная в себе, в легком трепетании лент и бантов. Но что-то новое появилось в том, как она преподносила себя. У него возникло ощущение, что ее что-то угнетало.

Естественно, он бросился ей навстречу и накинулся с обвинениями.

— Где вас черти носили?

— За кулисами.

— Вас там и близко не было, — возмутился Лисберн. — Я все осмотрел сам и еще заставил Суонтона, чтобы отвлечь его от той ужасной сцены.

— Прекратите брюзжать, — отрезала она. — И играть в чересчур заботливого обожателя, потому что…

— Чересчур заботливого! Обожателя?

— Не сомневаюсь, что эта демонстрация собственнического инстинкта заставит обмирать от счастья любую женщину. Только не меня, — заявила Леони. — И я не в том настроении, чтобы ко мне приставали, приказывали и читали нотации. Я понимаю, у вас натура такая — защищать…

— Конечно, нет!

— Не говорите глупости. — Она не стала его слушать. — Вы сделали из себя преторианца при лорде Суонтоне и пытаетесь думать за него, как будто он психически неполноценный, чему нет ни единого признака.