Инстинкт Бабы-Яги

Если вопрос стоит именно о таких услугах, могу посоветовать обратиться к другому человеку, сейчас многие ничего не боятся.

На секунду я оторопел, потом воскликнул:

– Вы меня не так поняли!

– Надеюсь, что вы меня правильно поняли, – парировала Зинаида. – Так в чем проблема? Сначала назовите статью, по которой предъявлено обвинение.

– Вы адвокат? – решил уточнить я.

На лице Колобковой заиграла ухмылка:

– А вы предполагали, что защитой обвиняемого занимается ветеринар?"

"Дверь кабинета открылась. Осторожно ступая, в комнату вошла женщина лет пятидесяти с подносом в руках. Молча, словно тень, она прошла к журнальному столику, поставила на него чашки, кофейник, сахарницу, вазочку с печеньем и тихо сказала:

– Кофе подан.

– Ступай, – махнула рукой хозяйка.

Домработница молча испарилась.

– Вы меня не так поняли, – поспешил уточнить я еще раз, – речь шла просто о деле, не об уголовном расследовании.

Зинаида вытащила пачку «Собрания». На длинных тонких пальцах женщины блеснули радужными огоньками дорогие кольца.

– Слушаю вас, – без всяких эмоций заявила адвокат.

– Деньги беретесь передавать? – резко спросил я.

Зинаида сердито ткнула сигаретой в пепельницу.

– Вот! Только что предупредила, никаких противозаконных действий я не совершаю!

– Но Инге-то привозите!

– Кому? – вздернула брови Колобкова.

– Жене Леонида Михайловича Головкина, Инге Владимировне, – пояснил я.

Зинаида нахмурилась:

– Пока я плохо понимаю цель вашего визита.

Я вынул удостоверение. Колобкова повертела в руках книжечку.

– Что-то не похожи вы на бывшего следователя или опера.

– Никогда не имел никакого отношения к правоохранительным органам.

– Что же потянуло в детективы?

– Вы передаете деньги Инге?

– Почему вас это волнует?

– Пожалуйста, ответьте.

– Да, но в данном действии нет ничего криминального. Леонид мой давний друг.

– Любовник, – нагло уточнил я.

Зина спокойно допила кофе.

– Вы, однако, нахал. Даже если так, что в этом плохого? Инга лишь считается Лёниной женой, фактически она давным-давно перестала ею быть. Впрочем, Лёне больше нужен хороший друг, чем постельная принадлежность.

– И вы являетесь таким товарищем?

– Смею надеяться, – дернула плечом адвокатесса, – я умею дружить.

– И Алена Шергина тоже являлась вашей приятельницей?!

Лицо Колобковой окаменело.

– При чем здесь Шергина?

– Вы знаете о ее смерти?

Зинаида смяла в руках пачку, потом резко отшвырнула от себя испорченные сигареты.

– Рассказывайте все по порядку.