Ромовая бабочка

Мы двинулись на выход, а я клятвенно пообещала, что сегодня вывернусь наизнанку, но презентация пройдет без сучка, а подписи на контрактах будут поставлены, даже если вместо чернил будет моя кровь.

Так всё и вышло! За исключением моей крови на бумагах. Я стойко выдержала все три часа презентаций, наша тоже прошла идеально. Я в итоге даже слушала и запоминала выступления других участников. Немного ума не помешает, особенно в последние дни мне катастрофически не хватает дополнительной извилины.

Косяк вышел на заводе. Рассматривая эксклюзивную модель кабриолета, я вылила почти весь стакан кофе на водительское сиденье. В шоке наблюдала, как тёмное пятно расползается по белой замше, превращая в нечто несуразное."

"Всё ещё пребывая в изумлённом состоянии, обернулась назад, чтобы заценить человека, который меня толкнул. Мужик в возрасте с недобрыми глазами и шрамом на верхней губе смотрел на меня в упор. Он, вроде бы, извинился, но его слова никак не вязались с выражением глаз. Там просто плескалось раздражение и злость.

Когда рядом, как чёрт из табакерки, из ниоткуда возник Савельев, я стала готовиться к смерти через удушение. Это была очень, ну, очень дорогая машина. Всё было выполнено под заказ из самых высококачественных материалов и деталей.

Когда уже завершала чтение «Отче наш», Роман, бросив недовольно-разочарованный взгляд в мою сторону, отвернулся к работнику. Приказал отменить доставку авто для проведения замены кожи на кресле. На меня ноль внимания!

Я, получив моральный пинок, молчала. Мужики все одинаковы! Получив желаемое и достигнув максимальной разрядки, теряют интерес к игрушке. Мишка меня предупреждал, так что здесь была только моя вина. Я поддалась слабости своего тела и, видимо, уставшего мозга.

К вечеру я была готова канцелярскими ножницами срезать с себя платье, дабы глотнуть хоть каплю свежего воздуха всем телом. Пока возвращались в отель, меня ужасно клонило в сон. Впиваясь ногтями в ладони, отгоняла лёгкой болью вязкую паутину сна.

Что в машине, что в лифте я упорно игнорировала мужчину. Отвечала коротко и лаконично на эпизодические вопросы по делу и снова замолкала, изучая обстановку вокруг себя.

За день я привыкла к этому выжженному пустырю внутри меня, где раньше были толпы бабочек и трепет. Хотя я так же остро, как последняя дура на планете, реагировала на запах его парфюма, всем нутром вздрагивала от его редких прикосновений и голоса. Радовало, что в результате удачного дня можно было уже сегодня ночью вылетать домой.