Баба Люба, давай!

У ректора завибрировал артефакт связи.

— Идите на занятия, Вильена, — мягко приказал мужчина, — очень надеюсь на ваше согласие.

Люба неопределенно кивнула и сбежала из кабинета.

В голове царил кавардак. Мысли метались в голове, сшибая друг друга. Предложение ректора стало для неё шоком, Люба уже убедила себя в том, что лорд Вальдемар никаких романтических и матримониальных планов на неё не имеет, и вдруг такое предложение.

Что делать она просто не представляла. Интуитивно Люба чувствовала, что мужчина не врал, но в отношении лорда Вальдемара это мало о чем говорило. Он прекрасно научился играть словами, чего только стоит клятва отчиму. Поможет при поступлении так же, как своему сыну. И ведь не соврал ни словом! Поклялся, но делать ради сводного брата Вильены ничего не будет. Мало того, он нарушит клятву, если станет помогать.

И вот теперь. Это подозрительное предложение руки и сердца, как снег на голову посреди лета. Зачем? Умных девушек и женщин полно, аристократок тоже найти не проблема, так почему же ректор выбрал именно её? Неужели он разглядел в ней ведьму, или что-то подозревает?"

"Она задумалась о том, может ли быть настоящей симпатия ректора? И пришла к выводу, что такой вариант не стоило сбрасывать со счетов. До этого разговора от лорда Вальдемара Люба чувствовала только небольшой интерес и расположение. Никакой любовной страсти, сильного желания, или всепоглощающей нежности. Хотя, когда Вальдемар подошел к ней и поцеловал ладонь, внутри что-то сладко отозвалось.

С одной стороны Любу пугало предложение ректора, но с другой — она чувствовала, что ей приятно внимание этого мужчины. Она уже забыла за долгую жизнь на земле каково это: быть женщиной, которая нравится.

Люба рано овдовела. У мужа внезапно обнаружили рак легких на последней стадии, за несколько месяцев любимый сгорел, оставив её одну с двумя детьми. Любовь Игоревна долго не могла оправиться после смерти мужа, а потом настали лихие девяностые. Дети только становились на ноги, сын оканчивал институт, дочь перешла в одиннадцатый класс. Работы не было, цены выросли в десятки раз, и все силы уходили на выживание. Когда положение стабилизировалось, думать об отношениях с мужчинами было уже поздно, и Люба посвятила себя детям и внукам. Сначала родным, а потом приемным.

Её воспоминания прервал низкий гул — аналог школьного звонка. Таким образом, студентам сообщалось о конце занятий.