Тень Азраила

Моя ссылка закончилась. Однако я не забуду про этот злосчастный портфель и при первом же удобном случае извещу русское посольство о его местонахождении. Представляю, что здесь начнется!.. Вот и все. А теперь, – он щелкнул крышкой часов, – я должен торопиться. До свидания, до понедельника. – И повернувшись, добавил: – В этот день мне всегда везет…

Клим Пантелеевич поднялся и зашел в дом, чтобы сварить себе еще одну чашку кофе. Обычно это делал Ферох, но и на этот раз он его отпустил к семье.

Надо признаться, что процесс приготовления этого напитка вызывал у бывшего адвоката удовольствие. Это ведь только кажется, что сварить кофе легко. На самом деле это не так. Многое, безусловно, зависит от зерен. В Персии кофе не растет, и его привозят из османского Эль-Иемена. Сорт «мокко» – лучший. Эти мелкие зерна попали в Аравию из Эфиопии. Он выращен в горах на искусственно вырезанных террасах гор, превращенных заботливыми руками рабов и крестьян в сады-плантации. Именно из Южной Аравии голландцы еще в XVII столетии вывезли кофейные саженцы в Индонезию, а уже потом – и на Ямайку.

Но просто хороших зерен для получения ароматного напитка недостаточно. Важна джезва. У Ардашева она была из кованой меди с серебряным покрытием внутри. И кофе он готовил по-разному, в зависимости от настроения.

Сейчас, когда требовалось отыскать единственно верное решение и было не до сна, статский советник обратился к восточному способу приготовления этого напитка. Молотый кофе и сахар он залил холодной водой и поставил на слабый огонь. Дождавшись, пока поднимется пена, Ардашев снял джезву с огня, подержал немного в стороне и вновь поставил. Так он повторил три раза. Не успевшая осесть пена, точно крышечка, прикрывала кофе, который «томился» внутри медного сосуда. Клим Пантелеевич потушил примус и вернулся на веранду. Перелив тягучую жидкость в фенджану, он опустился в кресло. Небольшой глоток бодрящей жидкости воскресил в памяти события того дня, когда он оказался невольным свидетелем тайного собрания в «Гранд-отеле».

Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать кто-то вошел в соседний номер и начал двигать кресла, стол и стулья, подготавливая, очевидно, комнату для встречи. Затем послышались еще шаги и чей-то разговор. Позже появился еще кто-то. Когда, судя по голосам, собралось человек пять-шесть, зашли два европейца. Их, вероятно, и ждали. Говорил один, переводил другой.