Тень Азраила

В воздухе повис табачный дым, плывущий невесомой хлопчатой ватой. Постепенно он слился с пыльным облаком, превратившимся в серое пятно, которое скоро становилось все меньше и меньше.

Статский советник задумчиво смотрел на удаляющийся экипаж, пока он совсем не скрылся из виду.

На следующий день после встречи с полковником Ардашев вызвал Байкова. Теперь Климу Пантелеевичу предстояло разыскать посольского врача, который мог пролить хоть какой-то свет на обстоятельства убийства Раппа. Оказалось, что доктор не переехал вместе со всей миссией за город, а остался жить в столице. Причиной этого был почти нескончаемый поток недужных посетителей, которые с раннего утра занимали очередь к русскому целителю.

Автомобиль въехал в город и, миновав площадь Мошир-эль-Довлэ, понесся к Хиабану Шахабад. И хотя нагар – время между десятью и двенадцатью часами дня – приближался к полудню, улицы были полны людей, и Байкову то и дело приходилось сбрасывать скорость и крякать сигналом. От Лалезара до Мейдане-Тупханэ добрались быстро. Повернув на Больничный Хиабан, проехали еще с полверсты. Именно здесь, в юго-западном квартале Тегерана, в районе Казвинских ворот, и обосновался врач российского посольства.

– Вот так всегда, – проговорил Байков, указывая на очередь больных. – Мне иногда кажется, что наш доктор хочет заработать все деньги мира.

Калитка неожиданно отворилась, и в ней возник какой-то привратник в кола. Узнав драгомана, он учтиво склонил голову и повел гостей к дому.

Двор представлял собой цветник, разбитый среди фруктового сада. Клумбы астр, магнолий и роз чередовались с лимонными, померанцевыми и персиковыми деревьями, которые обступали двухэтажное строение с плоской крышей со всех сторон. Прямо перед входом, у бассейна, окруженного цветами, в тени обвитой виноградом беседки восседал человек лет пятидесяти пяти с седыми пышными бакенбардами и довольно значительной залысиной. Внешности он был типично славянской: круглое лицо, большой, изрезанный морщинами лоб, взгляд с едва заметной хитрецой, нос картошкой и моржовые посеребренные временем усы. Доктор был одет в простую белую сорочку с расстегнутым воротом и легкие серые брюки. Спиной к нему с задранной кверху рубахой сидел какой-то перс. Врач прослушивал пациента медицинской трубкой. Завидев Байкова с незнакомым человеком, он кивнул и указал рукой на соседние стулья. Привратник тотчас же вернулся обратно.

Клим Пантелеевич поймал себя на мысли, что думает о больнице.