Перезагрузка

Через минуту в помещение двое рослых парней в чёрных сутанах ввели задержанную в зоопарке женщину, пытавшуюся завербовать Сливняка. Лицо у неё было бледное, под глазами пролегли тени, однако «русская шпионка» была так красива, что проняло даже Турчанова.

– Снимите с неё наручники.

Конвоиры повиновались. Один из них подал Сливняку пакет, в котором лежали личные вещи пленницы.

– Это всё? – спросил он.

– Всё, – кивнул монах.

– Оружие? – спросил Заливайченко.

– Нема.

– Телефон?

– Есть, но он кодирован, не включается.

Заливайченко порылся в пакете, раскрыл паспорт, прочитал брезгливо:

– Аверченко Клара Кирилловна, украинка тысяча девятьсот девяностого года рождения. Неужели правда?

– Проверьте, – насмешливо посоветовала пленница, разглядывая иерархов Союза Неизвестных красивыми дерзкими глазами. – Вот, значит, с кем я имею дело? Украинский UnUn.

– А мы с кем имеем дело, позвольте узнать? – поинтересовался Турчанов.

– В паспорте написано.

– А выговор у вас смоленский.

– Папа оттуда.

– У неё псевдо – Сигма, – сказал Сливняк.

– Расскажете? – посмотрел на пленницу Заливайченко, тряхнув роскошным чубом; виски у него были подбриты, и взбитые в чуб волосы поднимались над его длинноцефальной головой, как девятый вал.

– Адвоката вы мне, конечно, не предоставите?

– Зачем он вам? – усмехнулся Овценюк. – Вы же не украинка, хотя и разговариваете по-украински, вы русская шпионка, вам никакой адвокат не поможет.

– В таком случае не затрудняйте себя беседой со мной.

Сидевшие за столом мужчины переглянулись.

– Мы не собираемся вас пытать, – сказал Турчанов. – Вы сами расскажете, добровольно, с какой целью прибыли в Киев и пытались завербовать Константина Львовича.

– Вы уверены?

– Существует много способов развязать язык человеку без применения особых процедур, – важно заметил Заливайченко. – Это я вам как профессионал говорю. У нас есть МКН, знаете, что это такое?

– Мужской клуб наркоманов? – с прежней иронией проговорила «Клара Аверченко».

– Хуже, зонды из нанороботов, внедряемые вам в мозги. Они легко заставят вас говорить. – Заливайченко изобразил улыбку. – И не только говорить.

– Хотелось бы проверить.

Лица мужчин, взглядами дружно раздевающих пленницу, отразили разнообразные эмоции, от удивления и недоверия до возмущения и раздражения.

– Она издевается над нами! – скривил губы Сливняк.

– Панове, а почему бы и в самом деле не испытать на ней американську психотехнику? – поднял брови Овценюк.