Перезагрузка

Однако нынешним утром Ульяна решила завезти их по пути на работу, так как там планировалась инспекция пожарного надзора и надо было подготовиться к визиту проверяющих.

Василий Никифорович уехал рано утром, пообещав к обеду вернуться, и Ульяна, проводив мужа, собрала детей и поехала в гимназию.

– Без баловства, – напутствовала она Борутку.

– Как можно, мам? – по-взрослому, с отцовской интонацией ответил семилетний крепыш.

– Мы будем вести себя тише воды, – пообещала Луша, и тоже – с отцовской интонацией.

Ульяна рассмеялась, поцеловала обоих, проследила, как они вливаются в стайку спешащих в гимназию детишек, и с лёгким сердцем поехала на работу; она была гендиректором частной пекарни «Хлебодар», офис которой, да и цех по производству, располагались на другом конце города, на улице Дмитровской.

Однако проехать она успела всего две улицы, после чего вспомнила, что забыла дома папку с документами, и решила вернуться.

Во дворе машину поставить не удалось, там собирались менять асфальт, и дорогу загромоздили машины ремонтников, подъёмный кран и асфальтовый каток.

А так как в гараж ехать не хотелось, пришлось объезжать дом с другой стороны и оставить «Ниссан» на улице.

Что-то насторожило женщину, когда она проходила мимо пикапа «Бьюик», из кузова которого крепкие мужчины в синих робах сгружали коробки с арматурой. Всё-таки она всю жизнь прожила с комиссаром «Стопкрима», и глаз у жены Котова был намётанный.

Пошла медленней, соображая, что именно ей не понравилось в обычной деловой суете во дворе.

Вспомнила, что у двух здоровяков в робах красовались наколки на тыльных сторонах ладоней, а у их вислоносого бригадира с шапкой чёрных лохматых волос – ещё и на шее. Мало того, коробки они снимали как-то уж очень легко, не прилагая усилий, небрежно, играючи, словно те были пустыми. И самое главное – в их взглядах читалась какая-то суетливая раскованность, вовсе не присущая сосредоточенным на работе людям. Они вроде бы и не смотрели по сторонам и тем не менее косились на прохожих с необычной сторожкостью.

В груди похолодело. Ульяна не считала себя трусихой и паникёршей и нередко принимала решения, подчиняясь интуиции и смертельному ветру опасности. Вот и сейчас она вдруг поймала волну неприятия действительности и решила подчиниться внутреннему голосу.

Палец коснулся браслета айкома; гарнитуру мобильного телефона – клипсу динамика и родинку микрофона – Ульяна практически не снимала.