Его невеста

– Всеволод… У него комплекс что ли был, что ему уступили, что он не сам… Держал всех страхом и насилием, по-другому не умел. Он такой был, малахольный. Власть любил даже больше твоего придурка…

Мне хотелось крикнуть: не смей так об Эмиле! Не смей их сравнивать! Но я молчала, зачем начинать бессмысленную перепалку?

Мы вообще не должны об этом говорить.

Похоже, что он не моих обвинений боится, а себя считает виноватым. А ведь так и есть. Ему надоело, он устал – и свалил, оставив город невменяемому садисту.

– Знаешь, я, пожалуй, пойду, – сказала я.

Голос был пустым, и хорошо.

– Кармен! – Андрей отлип от стола, когда я пошла к двери. Догнал и крепко сжал плечо. – Ты поэтому меня отталкиваешь? Потому что винишь?

Прикосновения я не перенесла. Оно выбило меня из последнего пристанища – эмоционального отупения.

– Хватит! – проорала я, отталкивая руку в сторону. – Отвяжись от меня!

Он обхватил меня за плечи, пытаясь удержать. Андрей был горячим, несмотря на прохладный воздух, эти то ли объятия, то ли захват, совсем меня взбесили. Я вырывалась, раздавая хаотичные удары, пока он меня не отпустил. Отшатнулась, впечатавшись в стену, рубашка съехала с плеч, открывая шрамы, и я натянула ее обратно.

Нудно заныла левая лопатка – ею я ударилась сильнее. Короткая борьба что-то сделала с моим дыханием – я запыхалась, как загнанный зверь. Я только что подралась с Андреем, твою мать. С Андреем!

Но растерялась только я, в его глазах был полный штиль.

– Прости, – ладони вернулись на плечи, но больше я не сопротивлялась. – Мне жаль, что меня с тобой не было. Я бы тебе помог.

– Да что толку! – крикнула я. – Тебя там не было! Ты уже ничем не поможешь!

– Не вини меня, – попросил он. – Я себя и сам сожру. Сядь.

Он подвел меня к стулу, и я безропотно села, рассматривая паркет под ногами.

– Давай выпьем… Я тебе такси потом вызову, – он покопался в шкафу, вытащил початую бутылку мартини и бокал.

Пока я делала вид, что меня здесь нет, он налил до краев.

Я поднесла бокал к носу, вдохнула острый травяной запах. На дне бокала плясал блик от люстры – так красиво, по-праздничному. К сияющему бокалу должны прилагаться веселье и праздник.

Я сделала глоток под пристальным взглядом Андрея. Все, что интересовало меня – противоположная стена и обои, которые в полумраке выглядели шикарнее, чем при свете дня.

Андрей не выдержал первым:

– Поговори со мной, почему ты молчишь?"

"Мне нечего тебе сказать, Андрей. Ты не понимаешь.