Его невеста

Эмиль под эффектом крови, он не умрет. Но он тяжело ранен, в нем куча свинца и кто знает, что произошло еще. Пытки были точно – он всё в крови перемазал.

Я отбросила одеяло – оказывается, им Эмиль меня укрыл, и подползла к краю кровати. Мир, мать его, вращался и не хотел останавливаться. У меня кружилась голова, горло стало сухим от жажды, а слабость такая, что не с первой попытки удалось встать.

– Что с вами случилось? – Феликс подбежал и вовремя поймал за локоть. – Кто тебя укусил?

– Все нормально, – я выпрямилась, используя его, как опору.

Меня мутило от голода и мыслей о еде одновременно.

– Эмиль? – догадался он.

Лучше бы помог брату, вместо того, чтобы столбом стоять.

– Я сама дала.

Я побрела в кухню, хотя собиралась в ванную. Подошла к столу и оперлась на него, глядя в глянцевую поверхность столешницы. Сил не было совсем. Почувствовав слабость в коленях, я опустилась на стул.

В кухню тихо вошел Феликс.

– Яна, как ты вообще жива осталась? – спросил он. – Он смертельно ранен.

– Он меня не трогал, – отрезала я, догадавшись, что мне не верят. – Не знаю, почему не напал. Когда я вернулась, он уже здесь был. Ничего не соображал… Неважно, ясно?

Феликс не проронил ни слова, молча забрал из прихожей сумку и вернулся в комнату. Я пожалела, что говорила с ним так резко, но мне хотелось хоть немного прийти в себя, а не объясняться.

Я слышала, как он негромко заговорил с Эмилем – уговаривает выпить крови, а тот огрызается в ответ и пытается встать. Надо проверить, как сильно меня порвали… Я встала на непослушные ноги и потащилась в ванную.

Когда-то она была чистой и приятно пахла, теперь напоминала поле боя. Кровь размазалась по кафелю и засохла, кое-где собравшись в уже свернувшиеся лужи. Окровавленная тряпка в углу оказалась чем-то вроде покрывала – чужого, у меня такого нет. Я поворошила его ногой – на вид знакомо и вспомнила: это не покрывало, это тяжелая плотная штора из дома Андрея. Я подобрала ее и швырнула в ванну.

Страшно представить, сколько придется отмывать. Эмиль уделал весь дом и меня саму вывалял в крови – майка и джинсы засохли и неприятно царапали кожу, став жесткими.

В зеркало было страшно смотреться, но я встала напротив и осторожно повернула голову, рассматривая, во что превратилась шея. Все не так плохо. Он не порвал мышцы и не вгрызался глубоко. Наверное, потому что я не сопротивлялась.

На бледной коже было два полукруга проколов – от верхней и нижней челюсти. От клыков остались глубокие следы.