Жаркий Август. Книга вторая

Брандт бесился оттого, что после возвращения Барсадов стал другим, что на все прежние забавы смотрел без интереса, снисходительно скривив губы. Бесился из-за того, что внезапно перестал быть ведущим в их компании. Все, так или иначе присматривались к Тимуру, стянувшему на себя роль главного. Это бесило, это выводило из себя, заставляя скрипеть зубами от досады и бессильной злобы, а особенно раздражала эта новая манера держаться — холодно, отстраненно, ни под кого не подстраиваясь.

А Тимур просто кипел, балансируя на краю.

Вид этой беспомощной танцовщицы, над которой потешались и бесцеремонно лапали двое здоровых полупьяных парня, болью отозвался в груди.

Эта беспомощность… Он ее никогда не забудет….

Брандт ударил первым. Тимур, отклонившись в бок, прикрылся согнутой в локте рукой, а потом, не раздумывая, ударил в ответ.

Тут же завязалась драка.

Он, а против него Джер с Брандтом. Только силы были неравны. Эти двое дрались как на тренировках, а Тимур так, как привык на Ви Эйре — жестоко, стараясь нанести как можно больше урона, словно от этого зависела его жизнь.

Привычка, въевшаяся глубоко под кожу.

Пнул в живот одного, тут же разворачиваясь лицом к другому. Прикрылся от прямого удара, а потом ударил сам.

Жесткая драка, быстрая, злая.

Спустя пять минут Брандт лежал на полу, прижимая окровавленные руки к разбитому лицу, а Джер стоял на коленях, уткнувшись лбом в пол и обхватив живот.

— Сука, — процедил он, пытаясь отдышаться.

Тимур, с трудом удержавшись от продолжения драки, отступил, тряхнул рукой, усилием воли разжимая кулак.

Вся компания притихла, шокировано и даже испуганно глядя в их сторону. Повисла напряженная тишина, режущая по нервам.

Первая пришла в себя девчонка-танцовщица, из-за которой весь сыр-бор и начался. Громко всхлипнув, плотнее прижала к телу изодранный кусочек материи — все, что осталось от ее сверкающего наряда, и со всех ног бросилась прочь, словно за ней гнались демоны преисподней.

Тимур проводил ее задумчивым взглядом, чувствуя странную умиротворенность в душе.

Он все сделал правильно. Избавился от очередных оков — иллюзий того, что можно безболезненно вернуться к прошлой жизни, войти дважды в одну и ту же реку.

У него не вышло. И вместо раздражения он почувствовал странное, казалось бы неуместное облегчение. Потому что все встало на свои места. Надо идти домой, связываться с Лазаревым, узнавать какого хрена у них там происходит.