Жаркий Август. Книга вторая

— Когда будет время, приедет Фролова и заберет их, а потом сама передаст Василисе.

Только кивнул. Его сейчас не удивило, что отец знает даже про Тайку.

— Что-нибудь еще она говорила? — попытался спросить обыденным тоном, но голос все-таки дрогнул.

— Ничего. Она была на редкость немногословна. Особенно в отношении тебя. Только просила передать, что ты был прав. Все познается в сравнении. Она ошиблась с выбором.

Сердце пропустило удар, а потом разогналось как бешенное, разгоняя яд по крови. Значит, все-таки наигралась?

Барсадов недовольно нахмурился, глядя, как сын садится за руль и загоняет машину в гараж, запирает дверь.

Потом возвращается в дом, проходит по комнатам, хозяйским взглядом проверяя все ли в порядке. Отключает электричество и идет прочь, больше не оборачиваясь.

— У тебя есть какие-то вещи?

— Нет, — равнодушно пожал плечами, — у меня ничего нет.

Все, что она ему покупала, пусть остается здесь. Ему ничего не надо.

Все, хватит с него благотворительности.

— Поехали отсюда. Я хочу домой.

Глава 23

Прижавшись лбом к холодному стеклу, наблюдала за тем, как стремительно приближается Актея, превращаясь из яркого пятна на черном небосводе в красивую планету.

Вот видны очертания континентов, а вот можно увидеть горный хребет узкой змеей извивающийся по бежевому плато и теряющийся где-то за полярным кругом. Красиво.

Спустя десять минут корабль уже кружит над столицей, над главным космопортом.

Смотрю, прильнув к иллюминатору, наблюдаю за другими кораблями, шныряющими вокруг, за миллионом разноцветных огней.

Равнодушным взглядом веду из стороны в сторону, отрешенно думая о том, что мне всегда нравилось возвращаться домой, нравилась эта суета.

А сейчас плевать. Настолько, что если бы все это нескончаемое мельтешение не гипнотизировало, притягивая взгляд, то уснула бы. Просто закрыла бы глаза и отключилась."

"В голове пусто, в груди пусто. Ощущение, будто выпотрошили, оставив лишь оболочку. Так и есть. Выпотрошили жестокими словами, обманом, цинизмом, сквозь который не пробиться.

Глаза сухие. В них ни слез, ни даже намека на них. Тоже пусто.

Слезы остались там, на Ви Эйре. На планете, которую ненавижу больше, чем когда-либо. Там для меня не могло быть ничего хорошего, и глупо было думать иначе.

После того, как сбежала из собственного дома, оставив его в полном распоряжении Тимура, сняла номер в первой попавшейся занюханной гостинице. Не до уюта было, хотелось просто найти укромную нору и залечь там, жалобно воя и зализывая раны.