Белый асфальт

Догадывался, что это тот самый человек, который для него выполняет грязную работу. Ведь Крамов по сути своей – преступник.

– Как вы это поняли?

– Догадался по его повадкам, по рассуждениям. По хватке. Уж если схватит – то не выпустит. Это я на себе испытал. – Он достал из-за пазухи книжку и протянул Стерховой. – Ну, а когда нашел в избушке вот это… Тут и вовсе все понял.

Анна взяла у него книжку и поднесла к глазам. На обложке была фотография Красноярского коммунального моста.

– Между венцами внутри избы. В глубокой щели, в углу, выбилась пакля, и ее стало заметно.

– Зачем же вы рассказали об этом жене? Не догадывались, что она передаст отцу?

– Дурак был, – откровенно признался Холофидин. – Да и не знал, что в этой книжке записано. Только фамилию прочитал – Лаврентьева. Ну и поделился с женой. Короче, сам виноват – нашел на свою задницу приключений.

– Мы остановились на том, что Сизов явился на Совиную Плаху. – Проговорив эту фразу, Стерхова сделала передышку и только потом спросила: – Как он объяснил свой приход?

– Сказал, что охотился на соседнем зимовье и хочет улететь с нами в Северск. До вертолета оставалось три дня.

– Вы сказали, что сразу поняли, зачем он пришел…

– Дело в том, что я заболел. Не пил, не охотился. Делать было нечего, вот и прочитал письмо и записки Лаврентьевой. Там было полное досье на Крамова. После этого я понял, что он вряд ли оставит меня в живых.

– Как вам удалось бежать? – Спросила Анна.

– Я рассчитал, что если будет убивать, то точно под утро, когда все будут спать. Заранее рассовал в боковые карманы куртки колбасу и галеты. В нагрудный – бутылку виски. Спички прихватил, сухое горючее и фонарик. Ночью печка почти погасла. Я вышел на улицу за дровами, ну, и давай Бог ноги.

– Почему вы не предупредили товарищей? Они могли бы спастись.

Уронив голову, Холофидин закашлялся нервным кашлем, потом посмотрел на Стерхову мокрыми глазами:

– Я не предполагал, что Сизов их тоже убьет… Вы там не были… Он шагу нам не давал ступить, не то, что поговорить. Карабин из рук не выпускал. Стрелять мог начать в любую минуту.

– А, если бы вы отдали ему записную книжку Лавреньевой?

Он грустно покачал головой:

– Результат был бы тот же.

Стерхова не могла оправдать Холофидина. По ее мнению, пятеро мужиков могли справиться с одним, пусть таким подготовленным. Но внутренний голос ей говорил: «Сизов был убийцей. Московские мажоры не успели бы даже добежать до своих карабинов. Сизов все равно перестрелял бы их.