Белый асфальт

– Вы сказали, что до восемьдесят девятого года Егорова проживала одна, – уточнила Стерхова.

– Ну, да. Так и есть. Дочь с мужем приехали потом, после ее смерти.

Астафьев вернулся на место и продолжил свою работу.

– Теперь поняла. – Анна засунула список в папку, но через минуту снова достала его. – Помнится, мы с вами говорили, что надо проверить всех, кто есть в этом списке.

Иван оторвался от работы и поднял голову.

– Я и проверил. Корчинского вы сами забраковали, им Добродеев занимался. Я разузнал про Васильевых. Многодетная семья – девять детей. Отец работал на руднике. Мать домохозяйка. Дочь и сейчас живет в этом доме. Муж, шестеро детей.

– К этим вопросов нет. – Заметила Стерхова.

– Топорковы – местная интеллигенция. Мать и незамужняя дочь. Обе работали в школе. Живут в доме до сих пор. Матери – восемьдесят, дочери – шестьдесят.

– Понятно. Их трудно в чем-то заподозрить.

– А я о чем говорю? – Астафьев поставил подпись и отложил документ. – Сдается мне, споткнемся мы на деле Зориной. С убийством москвичей и Лаврентьевой – здесь все ясно. С Петруниной тоже. Но дело Зориной – конкретный висяк.

– Дождемся возвращения Добродеева. С его приездом все прояснится.

Телефон на столе зазвонил так резко, что Анна вздрогнула. Она протянула руку, сняла трубку:

На другом конце раздался голос полковника Савельева:

– Немедленно возвращайся в Москву. Твои полномочия по делу прекращаются. Немедленно! – повторил он с нажимом.

– Товарищ полковник, – заговорила она, подавив удивление. – Я нащупала концы и знаю, кто убил москвичей. Более того, вплотную подобралась к архивному делу – убийству Лаврентьевой.

– Стерхова, – перебил ее Савельев, и в его голосе прозвучала злая усталость. – Добродеев убит. Ты меня не поняла?

У Анны на мгновенье перехватило дыхание. Сжимавшие трубку пальцы побелели от напряжения.

– Как?.. Где?.. – только и смогла выдавить она, не веря услышанному.

– В Красноярске, – коротко ответил Савельев. – В подъезде дома, когда он вышел от Лаврентьевой.

Стерхова вскочила, потом тяжело опустилась на стул.

– Он пошел туда по моему приказу… При нем что-нибудь нашли?

– Ничего. Старуха, у которой он был, сказала, что отдала ему письма. Знаешь, о чем идет речь?

Стерхова сжала губы. Внутри нее нарастало отчаяние, и она боролась с ним, как могла.

– Это моя вина… – вырвалось у нее.

– Не говори глупостей! – рявкнул Савельев. – Это твоя работа, и ты ее выполняешь! А теперь ты прекращаешь это дело и сегодня же уезжаешь из Северска.