Операция «Антитеррор»

– Подмога уже уехала... – устало сказал тот. – И взвалила на меня весь опрос.

– Подъедет следственная группа ФСБ. А пока посмотрите за тем, чтобы из киоска не ушла ни одна бутылка. За хозяином приглядывайте и сам киоск не покидайте. И забудьте про однорукого. Это не тот вариант. Я точно знаю.

Мент глаза поднял и посмотрел с откровенной тоской. Кому, как не бедному участковому известно, что кто-то сверху всегда дает команду, кого трогать можно, а от кого следует держаться в стороне.

Асафьев его взгляд понял.

– На однорукого священник наговорил?

– Так вот, этот однорукий – подполковник спецназа ГРУ, инвалид чеченской войны – спустил пьяницу-попа с лестницы. И тот теперь мстит ему. Конечно, следственной группе вы все показания передайте, и они разберутся сами. Но священника можете хорошенько предупредить...

– Кулаком между смиренных глаз... – подсказал я.

Мы поехали дальше. В магазине водка, надо полагать, без клофелина. И тем не менее мы взяли пару бутылок, хотя бы для того, чтобы продемонстрировать возможному наблюдателю их наличие.

– Телефон у Проханова только тот, сотовый?

– Дом еще не телефонизирован. Кабель подводят второй год. Думаю, к середине будущего века справятся. А что ты хотел?

– Сотовым подполковника пользоваться опасно. Сейчас куча приборов, которые могут конкретную трубку контролировать. Надо откуда-нибудь еще позвонить, чтобы это убийство взял к себе наш следственный отдел. И водку в киоске пусть проверят хотя бы выборочно на клофелин. Откуда могла взяться такая бутылка?

Я с гордой улыбкой залез в карман и протянул ему свою сотовую трубку.

– Обзавелся? Молодец. А моя служебная в кабинете лежит без действия. У управления денег нет сотовики оплатить. А ты – тройной тебе оклад...

Я человек стойкий – не такое переносить приходилось – и не отреагировал на упрек.

Асафьев позвонил. И долго обрисовывал ситуацию, давал указания, что и как сделать. С одного звонка объяснений на половину моей месячной зарплаты. А он еще пытается доказать мне, что я зря требую с управления тройной оклад. Да после таких служебных разговоров мне надо просить, чтобы и их оплатили...

Въехали во двор. Я поставил «тройку» в то же «стойло», то есть под тем столбом, где она уже ночевала. Асафьев понес водку, как транспаранты когда-то носили на первомайскую демонстрацию. С чувством гордости и высокого достоинства.

На удивление, подполковник открыл нам почти сразу. Без повторных звонков и без сопутствующего комментария. Вид Лени не обещал ничего хорошего.