Операция «Антитеррор»

У моего рукоятка более отшлифованная, в тир часто хожу и постреливаю. И теперь, думаю, имею несколько путей, чтобы выпутаться собственным умом. Во-первых, просто самостоятельно найти Гавроша и ее людей и с ними разобраться. Проханов мне в этом поможет.

– И завалить этим всю нашу операцию?

– Это так меня трогает... Какое мне вообще дело до вашей операции, когда на карту поставлена моя если не жизнь, то свобода... Во-вторых, я просто от подкинутого пистолета избавлюсь и напишу заявление о потере табельного оружия. А то и напрямую обращусь вместо майора Асафьева к майору Лоскуткову с полными откровениями. Он мужик душевный и поможет с удовольствием. Такое взаимодействие, как ты, может быть, слышал, у нас с Лоскутковым отработано. И дает, кстати, прекрасный результат. Проверено!

Фээсбэшник рассмеялся. В торговом деле он со мной потягаться не в состоянии.

– Хитрый ты жук, майор. Чего хочешь? Выкладывай.

– Я не жук, я волкодав, которого чеченские волки считают ягненком. И пасут, как ягненка.

– Естественно, трудовое соглашение на майорскую ставку и доплата за звездочки. Ставка, как ты понимаешь, приравнивается к району боевых действий. То есть – тройная! Это справедливо. Иначе какой мне интерес выполнять чью-то работу, получая втрое меньше, чем мои же однокашники, кто еще в армии остался, получают сейчас в тех же краях. А опасности я подвергаюсь даже большей.

– Начальство лбом в стену упрется. Ты же знаешь, какое сейчас финансирование...

Их волнуют вопросы финансирования. Они желают получать соответствующую своей работе оплату. А мне это не полагается? А я рылом не вышел? Просто приятно послушать о таком к себе отношении.

– Ты считаешь, что меня подставили. А если задуматься, то подставили вас и дали вам единственный шанс. И у твоего начальства нет другой дороги, кроме той, что я предлагаю. Я – на майорскую ставку, Проханов – на подполковничью.

– И он на ставку? – Асафьев чуть не задохнулся от возмущения.

– А как же... Нам теперь одному без другого никак не обойтись. И прямо с сегодняшнего дня, как только мы ступили на тропу войны.

Он громко, как стадо глубокомысленных коров, помычал в раздумье. Почесал подбородок и шрам на лбу. Потом ударил кулаком в раскрытую ладонь, словно на обалденный риск пошел.

– А если обратиться в вашу Службу?

– Попробуй, но это обращение должно идти не через нас. Я навязываться к своим не буду.

– Кто у тебя куратор?

– Куратор в городе один.