Операция «Антитеррор»

Полгода назад у Лени была грязная и полуразбитая дверь. Сейчас стояла металлическая, обшитая облагороженной обжигом фанерой. Мелькнула мысль, что подполковник Проханов переехал если и не в мир иной, то на другую квартиру, а перепроверить частный сыщик сдуру не удосужился. Я даже остановился от такой расстраивающей меня мысли. Но позвонить и проверить я все же был обязан.

На первый звонок никто не отреагировал. Только вдали послышалось легкое шевеление. Как если бы где-то в глубине квартиры передвинули стул. Я позвонил еще дважды, а потом и трижды. И уже собрался вернуться к лифту, когда услышал за дверью инвалида-подполковника ругань и металлический звук. Если ругань, то, значит, это он. Лене было, очевидно, несподручно открывать замок одной рукой. Это действительно, наверное, трудно, особенно если рука сильно дрожит.

Дверь распахнулась настежь.

Он всмотрелся в меня:

Леня изобразил гостеприимные объятия. Я вошел и сразу почувствовал запах свежего перегара и еще чего-то кислого.

– Проходи, проходи...

Хозяин включил в коридоре свет, чтобы дать мне возможность раздеться и разуться. И только тогда я хорошенько рассмотрел его. Правая половина лица подполковника напоминала по цвету спелый баклажан.

– Любуешься? Ну-ну...

– Потом расскажу. У меня сейчас гость. Пойдем, выпьем. Ты с собой не захватил?

Я протянул пакет, который Леня ловко зажал коленями, чтобы внутрь заглянуть. На закуску он почти не посмотрел, но бутылку достал с одобрением.

– Порядок... Проходи...

Кажется, бутылка стала в этой квартире рассматриваться как пропуск на особоохраняемый объект.

Признаться, полгода назад его квартира выглядела победнее. Сейчас и мебель в прихожей появилась, и шторки на дверях. Даже создавалось впечатление уюта. Чувствовалась женская рука.

– Хозяйка-то дома? – скромно поинтересовался я.

Жена его, честно скажу, мне не нравилась. Она пила вместе с Леней и даже больше его. Это вообще, мне кажется, мало кому нормальному и пьющему в меру может понравиться.

– Нету. В Москву за товаром уехала. Она ж у меня торговка. А... Ты же не знаешь... У меня же сейчас другая. Ту я давно выгнал.

– И правильно сделал, – не удержался я от одобрения.

– Какая на хрен разница. Взял сдуру на семнадцать лет себя моложе. Эта тоже не лучше... Вообще по мне бы лучше одному жить, а они липнут, заразы...

За круглым столом под люстрой сидел с потупленным взором краснолицый молодой священник. Его «форменная» шапочка сиротливо валялась, помятая, на соседнем стуле.