Операция «Антитеррор»

– Теперь ты поняла, Машенька, что такое опыт? – чтобы хоть так ее позлить, говорю с ехидцей. – И опыт, и подготовка... Это тебе не ваши доморощенные боевики...

Она поморщилась. Мой тон задел ее. И обращение – Машенька – ей не нравится. Значит, так и буду звать постоянно.

– Ты знаешь, что он должен быть рядом. И выбрал позицию для себя. Там он и оказался. Все естественно, и удивляться тут нечему... – пытается мой успех принизить.

– Не совсем так. В палатке полог с подветренной стороны. Специально для скрытого выстрела. Ребята из моего батальона времен афганской войны, если бы им понадобилось ловить здесь снайпера, уже прошили бы Исмаила несколькими очередями. Рыбак в этой палатке давно бы замерз даже с включенным примусом.

Именно примусами, насколько я знаю, рыбаки палатки и отапливают. Читал недавно в газете, что были уже в этом году случаи ожогов – ткань палаток загоралась от неосторожного обращения с бензином. Все-таки примусы приспособлены для работы на керосине, а керосина сейчас в продаже нет. Говорят, его делают только в Чечне и продают как настоящий бензин.

Перед плотиной я тормознул и пересел на место Марии, чтобы окна, в которые нам предстояло прыгать, опять оказались в поле моего зрения. Подполковник тоже пододвинулся к правой дверце. Мария ехала чуть быстрее, чем перед этим я.

– Не разгоняйся, дай пейзажем полюбоваться...

Я любовался. Только не пейзажем, а «Волгой», которая подъехала к нужному нам зданию.

– Это еще кто? – В голосе Марии откровенная угроза.

Из машины вышел человек, разговаривающий на ходу по сотовому телефону, и сильно стукнул кулаком в дверь. При этом даже не посмотрел, что рядом с дверью есть звонок. Так стучит только руководитель, которого подчиненные не догадались встретить.

– Какой-то начальник пожаловал... Ничего. Пусть его чайком угостят, пусть анекдотами покормят, пусть нас дождется... Одним заложником будет больше...

Я даже хохотнул, представив, как беру в заложники майора Асафьева.

Асафьев сразу увидел машину Толстова. И понял, что женщина за рулем – это и есть страшная Гаврош, которая, как рассказывал вчера единственный из четверых недурно подготовленных физически мужчин, оставленных в засаде в квартире Сабировой, убивает незаметно одним прикосновением. То же рассказывала и Марина Николаевна Сабирова. Но она вообще не увидела, как Мария убивает. Она видела только кровь, много крови, видела, что рука у Марии была в крови. Сейчас Асафьеву почему-то стало страшновато за Толстова и Проханова.