Операция «Антитеррор»

Срок назначен только на завтрашний вечер...

Ага, старик проболтался.

– И тем не менее их всех взяли. И кто-то из парней сдал не только остальных, теперь фээсбэшники знают, что акции готовятся одновременно в двадцати городах, и стараются перетрясти всех чеченцев на местах. Они могут все сорвать. Знаешь, как Высоцкий пел: «Идет охота на волков, идет охота...» Именно на облаву нарвались Джабраил с Али. Нам надо быть осторожнее.

– Надо... – согласился Муса и совсем сгорбился.

Она смотрела на него с сожалением. Мария в самом деле жалела старика. Что, впрочем, не помешало бы ей при необходимости убрать Мусу с дороги. Но это время еще не подошло.

– Мне кажется, что ты немного скис. Мы все переживаем смерть твоего сына. Но нам, и тебе и мне, и Умару – следует делать дело. У тебя есть возможность за Джабраила отомстить, и ты не должен этой возможностью пренебрегать.

Глубокий, с хрипотцой вздох остановил ее монолог.

– Нет у меня уже такой возможности...

– Что ты говоришь? Когда очередной сбор?

Он минуту помолчал, отвернувшись, потом заговорил уже устало. Вспышка эмоций отняла у Мусы слишком много сил, и теперь он старился просто на глазах Гавроша. Превращался в развалину, не способную к действию. А ведь у него многие концы операции в руках. Надо добиться, чтобы эти концы перешли в руки Марии.

– Ваха разговаривал со своими людьми... Они не хотят с нами работать. Они боятся потерять здесь свой дом. Слишком привыкли к спокойной жизни.

– А они не знают, откуда у них такая спокойная жизнь? Они не знают, почему местные не всегда желают с ними воевать?

– Потому что они – чеченцы! – Муса сказал с гордостью, которая опять проснулась, и даже выпрямился на пару секунд.

– Десять лет назад никто не слышал о чеченцах. И никто их не боялся. Это теперь боятся, потому что воюют и гибнут такие парни, как Джабраил. Это они создали репутацию народу. И обеспечили Вахе более-менее спокойную жизнь.

Она стукнула кулачком по столу.

– Привыкли они спать на мягком... – презрительно прошипела, словно угрожая по-змеиному, и глаза ее сузились. – А Ваха не может им приказать?

– У них не военные отношения. Он боится, что если заставит одного, то другие от него отвернутся. Среди них, я понял, тоже идет борьба за власть, и он не хочет потерять влияние.

– Тоже боится за свой дом?

– И за свое положение.

– А ты за свой дом не боишься?

– В моем доме сейчас живут, наверное, русские офицеры. Дом большой и удобный. Когда я вернусь, там уже ничего не останется... Если я вообще вернусь..