Пока ангелы спят

Так было в Австро-Венгрии в начале века, то же происходит и теперь, на развалинах Советской империи…

…Козлов не любил долгих и бесплодных размышлений. Если ему приходило в голову что-то, требующее проверки действием, – он предпочитал действовать немедленно.

Он взял билет до Москвы с открытой обратной датой и 25 декабря прошлого года вышел в шебутной, сумасшедший, предрождественский зал Шереметьева-два. Его никто не встречал.

Каждое слово Козлова – психа? пророка? – подполковник слышал даже громче, чем если бы тот стоял с ним рядом.

…Когда Варвара ворвалась в петренковский кабинет, она доложила ему, что взломала наконец все пароли электронного почтового ящика и – прочла!.. Прочла письмо от Данилова с приглашением о встрече!..

Они выехали немедленно. Надеялись захватить у Пушкина хотя бы его, Данилова, одного. Но на площади – какая удача! – оказался не только Данилов, но и ценный свидетель Нарышкина, и даже сам господин Козлов.

Они стояли у памятника. Как нарочно, за полчаса они никуда не двинулись с места. Комконовцы поспели к памятнику в самый раз к моменту, когда Козлов начал свою исповедь.

Вскоре к площади стали подтягиваться другие вызванные подполковником оперативники. Один, в одежке сантехника (тот самый, что наносил визит запойному Шишигину), расположился на лавочках по другую сторону Пушкина и якобы расслабленно дул уже третью бутылку пива. Двое (те, что навещали на даче сценариста Беленького) заняли позицию в «Волге» на пересечении Страстного бульвара и Тверской.

Наконец, Вася Буслаев с напарником припарковались у галереи «Актер», вне пределов видимости троицы (предосторожность нелишняя – и личность Буслаева, и его «опелек» Данилов, надо думать, помнил).

Петренко вслушивался в каждое слово. Временами озирал подступы к площади в бинокль – нет ли чего угрожающего. Варвара откинулась в кресле, забросила косу за плечо, хмурилась и делала пометки в блокноте.

Возвратясь в столицу, Козлов без всякого труда и необыкновенно задешево (в сравнении с парижскими ценами на жилье) снял двухкомнатную квартирку в панельной двенадцатиэтажке, что чудом затесалась в старый квартал напротив особняка «Литературной газеты». Его мысли были связаны с Даниловым: надо выйти с ним на связь. Так, чтобы не вспугнуть. И чтобы тот ничего не заподозрил.