Пока ангелы спят

– Дальше? Кажется, «собака» – мэйл – точка – ру. Да, точно… У меня, понимаешь, Наташа, Интернета нет, поэтому я рассказ по обычной почте послал, на абонентский ящик. А там была еще и электронная почта. Я забыл про нее совсем.

– Ну а обычный адрес ты вспомнил?

– Тоже вспомнил! Он очень простой оказался! 101000, абонентский ящик сто одиннадцать. Все вспомнил! Мне только написать все это надо было! Рука – она сама вспомнила!..

– Я всегда знала, что ты у меня умник!

Наташа чмокнула его в щеку.

Алеша обнял ее, прижал к себе крепко-крепко… Так захотелось забыться в этих объятиях, чтобы он не отпускал ее никогда, никогда… И чтобы ничего, кроме них, не было на свете… Однако Наташа решительно отстранила его. Она постаралась быть трезвой и деловой:

– Ну а раз ты вспомнил, тогда слушай мой план…

За руль разъездной оперативной «Волги» Петренко уселся сам. На крышу машины поставили мигалку, врубили сирену. Подполковник проскрежетал сцеплением, переходя на повышенные передачи.

Вырулили на шоссе, ведущее от Шереметьева-один к Ленинградке. Петренко занял крайний левый ряд и со скоростью сто шестьдесят понесся по направлению к столице.

– В наручниках у меня будет сидеть! – прокричал, отвечая собственным мыслям, расположившийся в пассажирском кресле Буслаев.

Петренко хотел было ответить, что наручники в данном случае могут и не помочь – как не помогла запертая наглухо стальная дверь. И, возможно, в случае с Даниловым потребуется иное, более кардинальное решение проблемы, однако промолчал.

Сначала надо взять Данилова и как следует его допросить, а потом уже решать, что с ним конкретно делать.

– Давай, Алешенька, – Наташа посмотрела на меня своими глубокими зелеными глазами. – Покажи им себя. Покажи все, на что ты способен. Давай, мой дорогой. Я в тебя верю.

Я понимал, что план Наташи дает нам, возможно, один-единственный шанс, – и хотел постараться отработать его изо всех сил.

Прошел в кабинет Наташиного отца, уселся за компьютер, включил его. Я понимал, что у нас очень мало времени, поэтому настраиваться надо быстро.

Внезапно меня охватил приступ злобы. На Козлова, втравившего меня в историю. На гэбэшников, схвативших меня. На всю ситуацию, когда я, свободный человек в свободной стране, вдруг превратился в загнанную, преследуемую подопытную крысу…

Злость – она оказалась тем самым чувством, что нужно.