Гнев ангелов

Я закрываю глаза и пытаюсь сконцентрироваться на них, несмотря на боль. В ночь перед тем, как открылась арена, у меня был один из этих странных снов.

– Нам надо увести ее отсюда, – говорил кто-то в том сне, пока я пряталась за темно-красным занавесом. Или, скорее, человек, которым я была в этом сне.

– А где они будут в безопасности? – спросил кто-то другой, и теперь я снова узнала эти два голоса, потому что тоже пряталась за занавесом.

– Он везде их найдет, – сказал тогда Люцифер.

– Если мы не оставим следов, не найдет. Мы должны хотя бы попытаться, – ответил ему Семьяса. Его голос был измученным. Чувства женщины, которой я была в этом сне, снова отзывались во мне. Тогда я видела воспоминания чужого человека. Они с Семьясой были близки. Я чувствовала ее страх, тоску и отчаяние. Люцифер ответил усталым стоном.

– А ты сможешь это устроить?

Женщина отодвинула занавес в сторону, и мужчины замерли.

– Я никуда не пойду, – сказала она уверенным голосом. – Без тебя никуда.

Семьяса подошел к ней и обнял ее.

– Но у нас нет никаких шансов против его армии. Нас слишком мало. Мы спрячем девочек, – прошептал он ей на ухо. – Это единственное, что мы можем сделать.

Раздается звук, как будто кто-то ударяет по деревянной доске, и воспоминание о сне угасает.

– Черт возьми, – шипит Люцифер.

– Мун вынослива, – пытается Семьяса успокоить его, – она наверняка где-то спряталась.

Дверь открывается, и кто-то еще заходит в комнату.

– Где она? – раздается знакомый мне голос, и я прижимаю свою грязную руку ко рту, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. – Что ты с ней сделал?

– Ангел четвертого небесного двора явился в самую пасть геенны огненной, – замечает Люцифер, и его голос сочится сарказмом. – Кто бы мог подумать. Кассиэль, какая честь!

– Можешь спрятать свой цинизм куда подальше. Где Мун?

– Откуда мне знать? Может быть, ты освободил ее из темницы и увел в безопасное место? Все-таки ты обязан этой маленькой девочке своей жизнью. С ее стороны было очень смелым поступком защитить тебя. Она могла умереть, пока тащила тебя на себе.

За этими словами следует оглушительное молчание. По моей щеке стекает слеза, но я не смахиваю ее.

– Ты, как и я, знаешь, что у меня не было выбора.

Голос Кассиэля теперь звучит напряженно.

– А я знаю, по-твоему? – Шаги Люцифера яростно грохочут по каменному полу, и мне приходится напрячься, чтобы понять, что он сказал.

– Конечно, я и на секунду не подумал, что ты можешь пойти против Михаэля.