Дом ангелов

Они еще успели полюбоваться красотой заката, несколько раз потребовали список памятников, видных со всех балконов, сфотографировались на их фоне, смеясь как дети, а жена перед уходом сняла квартиру на видео своим мобильным телефоном. Когда они уже открывали дверь, прощаясь, она вдруг выказала подозрительный энтузиазм и рассыпалась в похвалах красотам здания и качеству ремонта, все так же через посредство мужа. Тут Антонен понял, что сделка сорвалась. Когда они вышли на улицу, его затошнило и он едва решился опустить глаза. Клошар лежал на скамье в нескольких метрах, глядя в небо. На тротуаре, отмытом консьержкой, осталось красноватое пятно, как будто на этом месте было совершено убийство. Бразильцы не проронили ни слова. Однако супруга незаметно толкнула мужа локтем при виде пьянчуги. Антонен, смешавшись, счел нужным добавить:

— Знаете, это очень безопасный квартал, очень чистый.

Они еще пожелали взглянуть на подземный паркинг и ушли пешком — лимузин следовал за ними на почтительном расстоянии.

Антонен порылся в карманах и обнаружил, что забыл вторые ключи от квартиры у парка Монсо. Выругав себя за рассеянность, он надел куртку и направился к метро. Скорее всего, ключи остались на столе в кухне. Вернувшись туда, он без труда их нашел — не пришлось даже зажигать свет, топографию квартиры он знал наизусть. Для очистки совести он повторил экскурсию в одиночестве, почти в темноте, вслух и с выражением, точно актер, проваливший спектакль и репетирующий заново. Втянувшись в игру, он стал изображать и покупателей, копируя их акцент и их деланые восторги. Лицемеры проклятые, чертовы набобы. Все они одинаковы! Когда он вышел на улицу, поднялся ветер, надвигалась гроза, первая в этом году. Фонари на проспекте не горели, наверно, авария в сети: решительно, квартал уже не тот. Антонен не сделал и двух шагов, как вдруг чья-то рука вцепилась в его левую ногу. Он вздрогнул и чуть не упал. Накатил страх — как у животного, попавшегося в железную пасть капкана. Несмотря на темноту, он сразу узнал бродягу, упавшего в лужу собственной блевотины у стены дома. Он, значит, вернулся на место «преступления». Антонен не заметил его, когда входил. Лежащий на боку пьянчуга рявкнул:

— Дай-ка мне десятку, выпить охота, черт побери!

Антонен задергался, пытаясь высвободить ногу, но клошар держал ее крепко. Силен был, мерзавец, даром что пьяный. Другой ногой Антонен ударил вцепившуюся в него руку, каблуком, чтобы побольнее.